Ошибочный тест на отцовство

Сейчас этот человек выглядит потерянным и сбитым с толку.

– Нет. Тут я ничего не хотел… показать.

Дышит с трудом. Как будто злится. И что–то подсказывает, не на меня.

– Я заметила, какой ты сильный.

Поднимаю голову и выхожу. Пока еще сама могу держать себя в руках. И пока он не начал извиняться… Не хочу слушать, что на него нашло помутнение рассудка.

Делаю шаг от двери и… слышу удар кулака о стену. Сердце подпрыгивает.

Константин

Хотел разыграть девчонку, а в итоге сам себя подставил по полной. И дело не в том, что будет неудобно смотреть ей в глаза.

Мы взрослые, уже были вместе, и никакую силу я не прилагал. Дело совсем в другом…

Я съехал с катушек! Надо ли говорить, что поцелуя в моем спонтанном плане не было! Немного припугнуть, поугорать, проучить. Да, не слишком правильно. И тоже на эмоциях. Но это другое! Я не рассчитывал нырнуть в нее с головой. Забыть, кто я и где.

То, как она отреагировала на мои прикосновения, вынесло мозг. Не говоря о том, что сама по себе она меня нехило взволновала.

Нежная, пахнущая чем–то теплым и сладким. Удивленная, конечно, но не слишком–то и перепуганная в моих руках. А когда я увидел блестящий кончик ее языка… Тормоза Константина Козырева отказали целиком и полностью. Я бы пошел дальше. Честно, пошел бы. Хорошо свой собственный гортанный звук вернул в реальность.

Вот тут она полностью права, что обиделась. Между нами черт пойми что! Ей некуда идти. Она тут, но это вообще не значит, что мне позволено лезть к ней просто, когда захочется.

Или я сам себя опять уговариваю, что она не такая… Черт!

Кроме ругательств не осталось никаких мыслей.

Еще недавно, выйдя из душа, я лежал и пялился в потолок. Тогда я был раздражен. Сейчас… Скорее зол на самого себя. И снова лежу лицом вверх.

Но за что можно себя похвалить – я не начал фантазировать о ней. Собрал себя морально, встал и оделся. В конце концов, это всего лишь поцелуй! Легко проедем его и будем контактировать как прежде. У нас и других заморочек хватает, на секундочку. С этими мыслями выхожу и спускаюсь по лестнице вниз.

В доме тишина. Нет – тишинища! Совершенно плевать, есть ли такое слово. Оно полностью отражает суть. Я не ношу домашнюю обувь, но все равно мои шаги по лестнице и полу первого этажа звучат эхом в ушах. Элина, видимо, закрылась в своей комнате.

Гостиная в сумраке. Пока были наверху, успело стемнеть. По идее время ужинать – но если во мне и есть голод, он совершенно другого характера. Черт! Я же пытался затолкать эти мысли глубже.