Осень в Сокольниках

Двери квартиры Патрушева были обиты металлическими скобами и напоминали крепостные ворота перед набегом татар.

Калугин нашел кнопку и долго слушал, как звенит звонок на «сопредельной стороне». Потом послышался лязг запоров. Видимо, хозяин открывал еще одну дверь. И наступила тишина. Калугин знал, что Патрушев внимательно изучает его в дверной глазок.

— Кто там? — Голос был приглушен массивностью двери.

— Это я, Борис Львович, Калугин из МУРа."

"Опять наступила тишина, и Калугин уже начал злиться. Вновь сработали задвижки и запоры.

Звук их напоминал звук работающих поршней дизеля, и дверь приоткрылась. Сначала чуть-чуть, потом пошире, и наконец щель позволила Калугину протиснуться в прихожую. За его спиной ухнула дверь. Синхронно сработали запоры. Вспыхнул свет, и Калугин увидел Патрушева. С последней их встречи прошло около шести лет, но Борис Львович не изменился. Перед Калугиным стоял моложавый для своих шестидесяти двух лет человек. Одет Патрушев был, как всегда, в темно-синий двубортный костюм из дорогого материала. Калугин знал, что Патрушев много лет шьет костюмы у самого дорогого закройщика. Белая крахмальная сорочка намертво врезалась в могучую шею. Рукопожатие было коротким и сильным, Патрушев любил демонстрировать свою мощь. Он принадлежал к категории людей, которых природа наградила силой от рождения. Ему не надо было искусственно накачивать мышцы.

— Здравствуйте, Игорь Владимирович. — Патрушев улыбнулся, показывая великолепные зубы, не знающие, что такое врачебное вмешательство.

 — Проходите, — продолжал он, — я, как видите, караулом стою. Сокровища свои охраняю.

— Да, Борис Львович, вам есть что охранять.

— Не для себя, не для себя старался. Умру — все людям достанется.

— Ну, вам-то о смерти говорить смешно.

— Почему же? Вы не знали моего друга, кинорежиссера Садовникова?

— Слышал, конечно.

— Он на двадцать лет моложе меня. К тому же спорт, культуризм всякий, утренние пробежки. Не пил, не курил. Был у меня в гостях, говорили, спорили. Вышел, домой пешком пошел и умер.

Так-то вот, Игорь Владимирович. Прошу, прошу.

Калугин вошел в комнату. Одна стена была застекленная, и на ней плотно висели миниатюры и медальоны, вторую заняли иконы.

— Ничего нового нет, кроме, пожалуй, вот этой. — Патрушев взял Калугина за локоть и подвел к стене. — Лимарев. Приобрел два года назад, в Туле.

Патрушев отодвинул стекло, снял миниатюру, протянул Калугину.

Игорь долго рассматривал ее и протянул Патрушеву.

— Здорово.

— Прекрасная вещь.