Осень в Сокольниках

А сколько таких офицеров в милиции, во всей стране? Обидно тратить себя на всякую сволочь, когда можно было бы так много сделать прекрасного.

Вошел Фомин, неся нечто прикрытое газетой.

— Что это? — спросил Вадим.

— Лекарство.

Фомин подошел к Силину, подтянул стул и сел рядом.

— Ну, Петя, давай. Прими. А то совсем богу душу отдашь.

Фомин снял газету, и Вадим увидел у него в руке тонкий стакан, наполненный до половины.

Силин дернулся и даже трястись перестал.

— На, Петя, пей.

Силин трясущимися руками взял стакан.

Вадим впервые так близко видел настоящего алкоголика. Силин был даже не алкоголик, он уже переступил эту грань.

На стуле сидел человек, больной какой-то страшной болезнью. Она разрушала не только здоровье, но и уничтожала его как личность. Человека не было. Было нечто имеющее привычный человеческий облик. И вот это нечто откашлялось и посмотрело на Вадима вполне осмысленными глазами.

— Гражданин Силин, вы понимаете, где находитесь?

— Нет, — выдавил, выдохнул Силин хрипло и придушенно.

— Вы находитесь в Управлении Московского уголовного розыска.

— На Петровке, что ль?

— Именно, гражданин Силин, именно на Петровке.

— Значит, не за драку? — Голос Силина позвучнел, обрел некоторую твердость.

— Позвольте, Вадим Николаевич? — Фомин подвинул стул, сел рядом с Силиным. — Не за драку, Петя. Здесь МУР, мы хулиганами не занимаемся. Усек?

Силин молчал."

"— Я тебе, Петя Силин, вот что скажу. — Фомин достал сигарету, переломил, вставил в мундштук.

Силин молчал, медленно перебирая пальцами петли на пиджаке.

— Мы, — Фомин погасил сигарету, — по закону тебя в таком состоянии допрашивать не можем. Но ты же видишь, что мы к тебе по-людски относимся. Так что и ты, Петя Силин, так же к нам отнесись.

Силин молчал, кадык на горле его дернулся, пальцы перестали перебирать петли пиджака. Он весь напрягся, а глаза смотрели уже осмысленно и затравленно.

— Так что, Силин, — Вадим встал из-за стола, — мы можем предъявить вам доказательства…

— Не надо, — прохрипел Силин, — не надо, товарищ начальник. Сам все скажу.

— Вот и хорошо, Петя. — Фомин выбил сигарету из мундштука.