Осень в Сокольниках

Он убежал мстить тем, кто его засунул в тюрьму.

— Ментам, — ужаснулся Кудин.

— Да нет, тем людям, которые привязали к краже сначала тебя, а потом его.

— Он не сможет с ними разобраться. Суханов не из того профсоюза.

— Он придет к тебе. Я думаю, сегодня. Ты должен сделать все, чтобы он явился с повинной.

— Я сделаю, Саша, скажи своему шефу.

— Мы очень надеемся на тебя.

— А что мне делать?

— Я думаю, он придет и попросит твоей помощи. Ты позвонишь мне, скажешь, дружок с машиной есть, он отвезет нас к этим людям, и мы их возьмем.

— Я тоже буду участвовать. — Глаза Кудина стали острыми, как ножи.

— Да.

— Ты же знаешь, у меня к ним счет.

— Только в пределах, Олег.

— Хорошо, Саша.

— Он знает твой старый адрес?

— Да.

— Ты несколько дней поживи там.

— Ради такого дела — хоть всю оставшуюся жизнь.

Самолет садился в вечернюю Москву, прямо в огни города, легшие под крыло. Но вот они проплыли мимо, появились посадочные знаки — открылся аэропорт Внуково. Машина, тяжело ударившись шасси, побежала по бетону полосы.

— Да? — Суханов открыл глаза.

— Извините, но мы прилетели.

— Спасибо. Это Внуково?

— Да.

Когда они вышли на трап, Суханов на секунду остановился. Вадим шел за ним, он не торопил его, понимая состояние этого человека. Они шли к автобусу, потом ехали на нем к двери аэровокзала. Здесь Суханова повели двое.

— В Москву?

— Да.

— Поехали. Не возражаете, я еще двоих возьму?

— Конечно нет.

Такси выбралось со стоянки, за ним пошел обычный жигуленок. Вадима ждала машина. В ней сидел Калугин.

— Ну как? — спросил он.

— Пока нормально.

Ожила рация.

— Первый, Первый, я Пятый, как слышите меня, прием.

— Пятый, я Первый, слышу нормально, докладывайте.

— Все идет по плану, объект ведет себя спокойно.

— До связи, Пятый, я еду в управление, докладывайте мне через каждые полчаса.

— Понял вас.

— Поехали, Филиппыч. — Вадим откинулся на сиденье и заснул.

— Вам куда? — спросил шофер Суханова.

— На Арбат, на Новый.

— Сразу видно настоящего москвича. — В голосе водителя послышалось одобрение. — Приезжие говорят «на Калининский».

Валентин не ответил, он был поглощен встречей с Москвой. Когда живешь в ней, не замечаешь многого.