Орки тоже люди

Я посмотрела на Гхара, но он не торопился приходить на помощь, а мне только и оставалось, как осторожно обнять несчастную мать. Что ни говори, не повезло ей с такой непутевой и шальной дочерью, которую, как перекати-поле, ветер мотает то туда, то сюда по всему миру.

— Прости, ма.

Не знаю толком, за что именно я извинялась. Наверное, за всё и сразу, ведь точно есть за что.

— Я всех нашенских опросила, не видал ли кто Гхышу, а никто не видал, — всхлипывая, поделилась женщина. — Я и решила, что ты еще в степи слегла.

— Ох, ма, что я только не творила…

И что еще натворю…

— Хорош, — брательник наконец вмешался. — Ей тоже тяжко пришлося: глянь, как схуднула, аж глаза ввалилися. Иди сюды, сеструха, давай лапу. — Я взялась за шершавую руку, и Гхар легко поднял меня на ближайший валун. Вот это силища! И это после долгого плена!

— Слухайте все! Это моя сеструха Гхыш нас спасла! Пришла и спасла! Неспроста ее избрали духи! А ну-ка, покажь всем метку! Покажь, кому говорят!

Под всеобщими взглядами я нехотя стянула куртку и закатала рукав рубахи.

Первым, ударив себя в грудь, на колено встал Гхар, за ним один за другим орки повторяли жест и опускались передо мной. Все — мужчины, женщины, дети, старики… Я сглотнула подступивший к горлу ком. Мое племя, мой народ, признавший меня, принявший без единого упрека и вопроса.

— За орду! — крикнул кто-то.

Ничего себе! Запомнили!

И со всех сторон полетел новый клич, принесенный из другого мира. Клич свободных орков."

"Когда все поднялись, я наконец спрыгнула с камня, сразу попав в крепкие объятия брательника, сжавшего меня так, что захрустели кости. Но я не жаловалась, а просто ответила ему тем же и даже смогла немного приподнять этого здоровяка весом в полтора центнера, не меньше. Остальные старались подойти и похлопать по плечу, рядом с которым красовалась метка, или просто дотронуться до руки, до волос, до одежды.

— Здесь все наши? — спросила у Гхара я, когда поток соплеменников, желающих прикоснуться и выразить благодарность, иссяк.

— Из целых вроде все тута. Но многих не стало, — брательник с ненавистью взглянул на черную гору.

— Всё кончено, нам обещали мир.