Экзотеррика. Прорыв

– Никаких возражений! Решение принято на правительственном уровне!

– Кукарача! – выговорил Дарислав.

– Что вы сказали, полковник?

– Ничего, это я говорил не вам.

Через десять минут в рубке появился физик Шапиро, облачённый в синего цвета кокос. Шлем он держал в руках. Сопровождал его бортинженер Рома Филин.

– Прошу прощения, дамы и господа, – весело проговорил гость из неимоверных далей другой Вселенной.

Дарислав мимолётно подумал, что ещё полгода назад скажи ему кто о возможности достичь ближайшей Вселенной, он покрутил бы пальцем у виска.

– Вы же ещё не совсем здоровы, – воскликнула Таисия Котик, оператор систем защиты фрегата.

– Ничего не случится, – отмахнулся Шапиро, не теряя весёлого вида. – Да и лежать в клинике в то время, как намечается такое грандиозное путешествие, я не имею права. Где мне присесть?

– Займите свободную каюту, – сказал Дарислав, вставая и подавая руку гостю. – Все ваши коллеги уже определились.

– А здесь нельзя?

– Юра, вынеси «раскладушку», – сказал Дроздов.

Первый навигатор «Великолепного» Рушевский переговорил с Твердыней, и рядом с боксом Дарислава из стены вылепилось кресло, неотличимое от ложементов экипажа.

– Прошу.

– Вот спасибочки этому дому, – благодарно осклабился Шапиро, занимая «раскладушку», как называли космолётчики запасной защитный комплекс.

– Помочь? – спросил Рома Филин, видя, что новый пассажир изучает оборудование кресла.

– Спасибо, разберусь. – На груди и плечах физика защёлкнулись компенсационные пояса, из спинки кресла выдвинулся кольчатый патрубок с чёрной нашлёпкой, но завис.

– Наденьте шлем.

– Ах, да. – Шапиро торопливо нацепил шлем, и аппаратура ложемента запеленала его как младенца «пелёнками» контроля.

– Я готов.

Дроздов, без шлема, оглянулся на трио ответственных квалификантов:

– Командир?

Дарислав сел на место.

– Поехали, Вильгельм.

На посту ничего не изменилось, но панорама космодрома вдруг ухнула вниз, и виомы выдали картину космоса с рисунком немигающих звёзд.

Огненное крыло солнечного света справа смахнуло космический пейзаж, но фрегат повернул, и световой поток исчез.