Опасный ангел (СИ)

А я забиваюсь в угол кровати, подтягиваю колени к подбородку, заматываюсь в одеяло. Зубы стучат, меня трясёт от ужаса, тошнота подкатывает к горлу. Не знаю, что будет дальше… А если сейчас Халк вернётся? Выкинет за дверь избитого соперника и сам полезет ко мне.

Да, он возвращается… Заглядывает в комнату уже одетый, подпирает плечом окровавленную тушу.

— Лера, иди закрой за мной, — шепчет басом. — Маманька спит, этого я забираю, больше никого нет. Ты как? Жива?

— Не очень.

— Прости, мне жаль.

*****

В субботу отменили лекцию по экономике, зато оставили иностранный.

С точными науками у меня всё хорошо, а вот инглиш я откровенно не тяну, с ним полная засада. В группе я отстающая. Все сокурсники с детства проводили каникулы в Лондоне, Нью-Йорке или на Мальте, кто-то даже постоянно жил там. Поэтому все свободно общаются между собой и с преподом на английском языке. А я с трудом складываю слова в предложения.

— Вы только послушайте! Это бесподобно! — громким шёпотом комментирует Наумская, когда меня заставляют читать текст. — У Лавровой блестящее произношение, не правда ли?

Фразу она произносит по-английски. Одногруппники посмеиваются, преподавательница прячет улыбку. Видимо, я снова переврала все слова, в тексте много новой лексики, а мне не удалось нормально подготовиться.

— Лера, ты начала заниматься с репетитором? Делаешь грандиозные успехи, — продолжает ёрничать Наумская.

Не реагирую. Вот никак. Потому что после вчерашних потрясений наезды Маргариты воспринимаются как детсадовские шуточки. Девочка развлекается, ей скучно, у неё беспечная сытая жизнь. А мне скучать не приходится — я каждый день борюсь за выживание.

Не обращая внимания на подколки, упрямо дочитываю текст до конца.

— Закончила, слава тебе Господи! — не унимается Наумская. — Я думала, это мучение будет вечным.

— Маргарита, я рада, что ты блестяще владеешь языком, — замечает англичанка.

— Она в меня влюблена, только обо мне всегда и говорит, — усмехаюсь я.

Наумская подскакивает чуть ли не до потолка, голубые глаза вспыхивают возмущением.

— Не стоит упражняться в остроумии, Лаврова, — недовольно цедит преподавательница.

Почему-то к Наумской она всегда обращается по имени, а ко мне только по фамилии.