Опасная затея

— Ну да… Помнишь, после ужина с инвесторами мы поругались, и я отвез тебя домой? А сам поехал в клуб. Ужасно злился, не ожидал, что мы так резко расстанемся… Да я был просто в бешенстве. И тут подвернулась Мишель.

— Знаешь, Макс, меня совсем не интересуют подробности твоей сексуальной жизни!

— Подожди, милая! Скажи, в чем я виноват? В тот момент я думал, что наши отношения закончились! Вернее, тогда у нас еще и не было никаких отношений, мы почти не знали друг друга, и никаких моральных обязательств между нами не было.

Разве не так, Ева? Ответь, крошка, не отворачивайся от меня, прошу! Мишель сама прилипла ко мне в клубе. Уж она-то, наверное, знала, кто я такой! Разве ты не сообщила ей, когда переезжала ко мне? Не могла же ты не рассказать об этом лучшей подруге? Вы же с детства дружите. Наверное, ты и фотки мои в интернете ей показала, нет?

Ева взяла с капота красно-желтый кленовый лист и принялась сосредоточенно рассматривать. На вопрос Шведова она не ответила.

— Ева, пожалуйста, не позволяй этой рыжей стерве встать между нами! Я по-прежнему мечтаю, чтобы ты ко мне вернулась.

Ева, ты очень мне нужна! — взмолился мужчина. Взгляд горел отчаяньем и мрачной решимостью, на виске проступила и напряженно билась жилка.

— Максим… Я поеду, ладно? — Голубые глаза Евы уже наполнились слезами, кленовый лист выпал из пальцев и спланировал на асфальт.

— А я надеялся, что мы с тобой сегодня погуляем… Погода чудесная, давно такой не было!

— Нет. У меня еще дела.

Пока, Максим.

— Пока, Ева, — грустным эхом отозвался Шведов.

Когда девушка уселась за руль, он аккуратно захлопнул дверь ее автомобиля, а потом проводил отъезжающую машину тяжелым взглядом. Вечернее солнце вспыхивало на гладких боках внедорожника красным огнем, но для Макса все вокруг погрузилось во мрак.

*****"

"Прошла еще одна неделя. Для Шведова она была наполнена тупой болью. Вот это и есть любовь — когда постоянно больно? Если бы Ева давно его простила и приняла, возможно, чувства не были бы такими сильными.

А так каждый день Шведов поджаривался на медленном огне неутоленной страсти. Ему хотелось биться головой о стену, чтобы боль в раздробленном черепе перекрыла невыносимую боль в сердце. Он готов был расцарапать себе горло, потому что нечем было дышать…

В офисе кидался на людей, подчиненные уже прятались от него. Старался сдерживаться, но не получалось, матерился.

На выходных, как обычно, навестил семью.