Опасная затея

— Вот это да! Какой неожиданный поворот! — изумленно воскликнула Ева.

— Хватит изображать дурочку, Ева, вы все прекрасно понимаете. — С этими словами толстяк попытался поцеловать девушку. Еще мгновение — и прижался бы к ее губам своими мокрыми варениками."

"К счастью, Еве удалось вывернуться из его объятий. Она подскочила с дивана, схватила со стола бокал с мохито и выплеснула коктейль прямо в лицо приставучему типу. Тот зажмурился от ледяного удара, жидкость потекла по щекам, кубики льда брызнули во все стороны, на носу у толстяка повисли зеленые листья мяты, а по кашемировому пуловеру расползлось большое темное пятно.

Ева рванула к выходу — надо выбежать через раздвинутые стеклянные двери в сад и оттуда к машине. Но Богданов снова продемонстрировал быструю реакцию. Утираясь на ходу, он метнулся следом за девушкой. Хотел схватить за талию — не получилось, потому что Ева швырнула в него бокал, который все еще оставался у нее в руке.

Она выиграла пару мгновений. Получив по башке, толстяк ошарашенно замер.

Бросок Еве удался — на лбу у преследователя тут же вздулась шишка, она росла и наливалась с каждой секундой. Бокал не разбился, он покатился по паркету. Богданов зарычал, его лицо мгновенно приобрело багровый оттенок, даже шея покраснела. Он ринулся в погоню.

Толстяк несся как буйвол, он едва не зацепил кресло, а потом стеклянную дверь. Уже на площадке перед домом Богданов все же ухватил девушку за талию. Ева барахталась, отбивалась, молотила в воздухе ногами — все зря.

Она была плотно прижата спиной к его пузу и не могла справиться с этой тушей. Пусть Богданов не отличался особо крупными размерами, он в любом случае весил на целый центнер больше, чем его жертва. Силы были не равны.

Уже от отчаяния Ева согнулась и вонзила зубы в толстое запястье противника.

— Ах ты, сучка мелкая, сейчас я тебе устрою! — зашипел от боли Богданов. Он схватил Еву за волосы и оттянул назад голову, заставляя неестественно вывернуть шею. — Ты у меня получишь, стерва!

Он потащил девушку обратно в дом.

Ева поняла, что теперь ее уже ничто не спасет. Ярость и отчаяние раздирали душу, ощущение собственного бессилия было невыносимым. Она не могла поверить, что все это происходит с ней… Как страшно… Еще неизвестно, какими способами Богданов решит удовлетворить свою похоть, что он придумает и как долго будет измываться над ней. Они же одни в доме… А если он запрет ее где-нибудь в подвале? Или вовсе убьет…

Еву трясло от ужаса.