Опасная затея

— Откуда тебе знать, какие у него манеры? Вы же не знакомы! Ты только видела его фото в интернете.

Ева с подозрением уставилась на подругу. Мишель на секунду зависла, соображая, потом выпалила:

— Да, видела! И по ним сделала вывод, что манеры у него ужасные! На одном снимке заметно, что он разговаривает с набитым ртом. Там был какой-то помпезный фуршет, не знаю… У него даже крошки на губах налипли! Фу! Деревенщина!

— Наверное, ты очень внимательно рассматривала его фото, — холодно усмехнулась Ева.

— Конечно! Он же парень моей лучшей подруги.

Причем — таинственный, загадочный! Ты так тщательно его от меня скрывала. Потом взяла и переехала к нему. А теперь — хлоп! Вы уже разбежались. Это ж надо! Так что же там у вас случилось?

— Поругались.

— Так может еще помиритесь?

— Нет, исключено.

Остатки пиццы девушки доедали в тишине. Мишель всем своим видом демонстрировала, как ей не нравится скрытность подруги. А Ева о чем-то думала. Она полностью погрузилась в свои мысли.

— А ты сама… когда-нибудь… уединялась с парнем в вип-номере? — вдруг спросила она.

— Я?! Да боже упаси! — замахала руками Мишель. — За кого ты меня принимаешь! И вообще, у меня Айвэн. Куда я от него денусь?

*****

Четвертое утро в пустой постели, без Евы…

Макс едва не застонал от разочарования, когда во вторник, открыв глаза, снова не обнаружил в своих объятьях сладкой сонной крошки…

А чего он хотел, он ведь сам выставил ее за дверь. Теперь нельзя зарыться носом в нежные, как шелк, светлые волосы, нельзя зацеловать всю от макушки до пяток, нельзя подмять под себя, раздвинуть коленом ноги и через мгновение погрузиться в божественный жар, ощутить, как туго он охвачен ее шелковистым лоном…

По утрам жарил яичницу или панкейки, оборачивался к барной стойке, но… утыкался взглядом в пустоту.

Евы ужасно не хватало. Дом без нее казался мертвым. Как будто за полмесяца она превратилась в неотъемлемую часть существования.

Да, она его использовала, обвела вокруг пальца, как последнего лоха… Но сейчас Макс уже успокоился.

Все чаще в голове стала возникать мысль, что некоторые женщины настолько хороши, что даже быть использованным ими — счастье. К тому же, если быть справедливым, миллион на картины он сам отбашлял, никто его не обманывал, Ева его даже отговаривала.

…На прошедших выходных он попытался отвлечься, завис в клубе. Роскошные девицы роились вокруг, как пчелы, заигрывали, кокетничали. Попасть в это заведение было непросто, место было пафосным.