Они под запретом

Меня колотит от возбуждения: с ним всегда так грязно, неожиданно и запретно.

Я чувствую его эрекцию голой кожей, впитываю касания пальцев, скользящих по бедрам. Не в силах больше сдерживаться, разворачиваюсь. Почерневший взгляд хлещет меня по глазам. Я обхватываю шею Арсения, жмусь к нему губами, грудью, всем телом."

"Теперь наш поцелуй другой: разнузданный, со вкусом порока. Там, в прихожей, мы были на равных: оба с обнаженные душами, оба отчаянно нуждающихся. Теперь главный Арсений.

Он возбужденно дышит, сжимает мои ягодицы в ладонях так сильно, что ступни отрываются от пола.

— Снова на кухонном гарнитуре? — с шершавым смешком уточняю я, когда бедра сливаются с прохладной поверхностью столешницы.

Я совсем не против, и в подтверждение этому стягиваю с него свитер. С усилившимся запахом его кожи в крови растекается концентрированная эйфория. Глаза ощупывают его торс. Как же он пахнет… И тело такое рельефное и красивое.

— Только из соображений оригинальности… — бормочет Арсений и в следующее мгновение поднимает меня в воздух, заставляя машинально стиснуть ногами его бедра.

Каждый его шаг отдается в животе звенящей вибрацией. Мы выходим из кухни.

— Вправо, — шепотом подсказываю я, задевая губами его висок и тыкаюсь в него носом в попытке надышаться. Этого оказывается мало, поэтому я трогаю его языком. Пряно-горько-сладкий. В ответ Арсений запускает пальцы мне в волосы, оттягивает голову и снова сталкивает мой рот со своим. Мы стоим посреди моей спальни в каком-то жалком метре от кровати и продолжаем целоваться.

Затылок вдавливается в кровать первым, следом за ним спина, ягодицы и ноги. Сердце колотится так, словно собирается размозжить грудную клетку. Совсем скоро, сейчас…

Арсений выпрямляется, берется за пряжку ремня. Вид эрекция, обтянутой тканью его брюк, посылает в живот новый томительный спазм. Каждая секунда рядом с ним — это удовольствие, смешанное с нетерпением. Я снова жадно разглядываю его тело, которое спустя какую-то пару-тройку секунд будет полностью моим.

Дыхание самовольно обрывается, когда из-под спущенной резинки боксеров появляется его член. Набухший от возбуждения, крупный и идеально прямой. Будет внутри меня.

Не без доли разочарования я смотрю, как Арсений надевает презерватив.