Они под запретом

Время от времени и закрываю глаза и вновь предаюсь печальным мыслям. Представляю разочарованный взгляд Арсения и его новую хлесткую фразу, адресованную мне. «Любить по-настоящему ты так и не научилась». Подумаю так и снова начинаю плакать.

Звонок от него раздается в конце рабочего дня. В течение нескольких секунд я смотрю, как телефон подрагивает на столе, и буквально заставляю себя взять трубку. Как же все стремительно меняется в моей жизни. Еще вчера я бы сыпала вопросами о том, куда мы поедем, и захлебывалась радостью.

— Как настроение? Заканчиваешь работать?

Я шумно втягиваю ртом воздух, борясь с новым желанием расплакаться. Арсений разговаривает со мной так, как раньше, потому что понятия не имеет, что я натворила.

— Да. А ты?

— Скоро буду выезжать. Тебе домой нужно будет за вещами?

Я сжимаю и разжимаю пальцы. Конечно, Арсений хочет за мной приехать. Будет смотреть мне в глаза и сразу поймет. А я пока не готова… Мне нужно прийти в себя и понять, что говорить и что делать. Нужно хорошо подумать, потому что… Потому что я так сильно его люблю и не могу потерять.

— Я неважно себя чувствую, поэтому сегодня останусь дома. Хочу немного полежать с книжкой, — и с силой зажмурившись, добавляю: — Пожалуйста, извини.

47

До дома я добираюсь окончательно разбитой. Внезапно я вновь ощущаю себя так, будто осталась совершенно одна. Но если раньше чувство одиночества вызывало во мне прилив жалости к себе, то сейчас оно воспринимается как справедливая данность. Наказание, которое я заслужила."

"Не на кого злится, не кого обвинять. Правильно говорят: мы сами творцы своей судьбы. Сегодня с моих глаз будто слетели воздушные фильтры. Цвета, предметы вокруг, даже воздух ощущаются пронзительно-четкими, не приукрашенными.

Так страшно от осознания, что кроме меня больше некому разгребать случившееся. В моем арсенале нет ни страховочного каната, ни запасного парашюта.