Он уходя спросил

Полиция искала на соседних улицах?

– Те, кто вмешивает в дело о похищении полицию, получают труп. – У Хвощовой застучали зубы. – Это известно. Я велела хранить своим строжайшую тайну. Ждать требования о выкупе и ничего не предпринимать.

– Но если вы хотите обойтись без полиции, зачем вам я?

– Я хочу обойтись без официального обращения в полицию. Прошу вас поехать со мной и заняться спасением Дашеньки приватно, как частное лицо. Это невероятная удача, что вы оказались здесь! Едемте на вокзал. Мой вагон уже прицепляют к парижскому поезду.

Я опешил.

– Помилуйте! Я всем сердцем сочувствую вашему несчастью, но, во-первых, я нахожусь в командировке. А во-вторых, я больше не работаю в сыске. Я теперь служу в центральном аппарате Департамента, заведую Техническим бюро. Уверен, что любой полицейский начальник, даже министр, не откажет такой особе в просьбе о конфиденциальном расследовании, выделит самых лучших сотрудников!

– У меня нет времени ходить по кабинетам. Вы – тот, кто мне нужен. Умоляю, Василий Иванович.

Я заплачу любые деньги!

Я выпрямился во весь рост. Вот он, наконец, настал, час реванша – за мое «Грехопадение», за долгие терзания, за скверные сны.

– Сударыня, еще раз скажу, я глубоко вам сочувствую. Могу отправить телеграмму господину директору, чтобы он принял вас, как только вы прибудете в Санкт-Петербург. Однако вы напрасно думаете, что меня можно купить. Тогда… в тот раз… это было затмение, единственный в моей жизни случай, о котором я горько сожалею. Не предлагайте мне денег.

– Сто тысяч, – сказала Хвощова. – Половину вперед, вне зависимости от результата. Чековая книжка со мной.

– Нисколько не возьму. Хоть миллион! – твердо ответил я, подумав: ныне отпущаеши, Господи. Теперь я больше не буду мучиться «Грехопадением», я искупил вину перед собственной совестью. Да, я взял тридцать тысяч, но отказался от ста.

Однако Алевтина Романовна только дернула краем полногубого рта.

– Мне все равно, возьмете вы плату или нет, но вы немедленно едете со мной в Россию.

Тот ваш рапорт по-прежнему у меня. Как и расписка, которую я у вас взяла для гарантии. Если вы откажете, я отправлю эти бумаги вашему начальству и расскажу, почему вы тогда дали заключение о самоубийстве. Перестаньте кочевряжиться, Гусев! Время дорого! Мне устраивают беспрепятственный транзит в России, и всё же мы попадем в Петербург только послезавтра! Моя Дашенька в лапах преступников. Каждый лишний час – мука.

У меня задрожали колени.