Он уходя спросил

А далее начнутся допросы. Вам придется рассказать очень многое.

Менгден поморщился.

– Нет, так не пойдет. Сделаем лучше вот как. Я отвечу на все ваши вопросы лишь в том случае, если мы сейчас поднимемся ко мне в квартиру. Говорить будем без посторонних, с глазу на глаз. Все остальные останутся снаружи. Потом решите сами, как вам поступить. Если не согласны на мое условие, я умолкаю и больше не произнесу ни слова.

Мы с Мари переглянулись. Она кивнула. Получить полное признание сразу, безо всякой волынки, было соблазнительно.

– Госпожа Ларр должна присутствовать при нашей беседе, – сказал я.

– Исключено. Вы потом поймете почему. – Менгден заметил, что я хмурюсь, и быстро прибавил: – Давайте так. После первых пяти минут разговора я спрошу вас, желаете ли вы продолжить при ней. А там уж ваше дело.

На этих условиях я согласился.

Сначала поднялся наверх с двумя полицейскими осмотреть квартиру на предмет какого-нибудь подвоха.

Решил, что проведу допрос не в гостиной и не в кабинете, где вполне могло быть спрятано оружие, а в ванной комнате.

Одного полицейского я оставил у кареты, другого в подъезде, третьего у открытой двери квартиры, четвертого – на черном ходе. Мари сказала, что посидит в гостиной.

Наконец всё было готово.

– Вы ужасно долго провозились, – сердито пенял мне Менгден, когда мы поднимались по лестнице. – До отправления поезда остается всего час.

Поразительной наглости субъект, думал я, наливаясь злобой.

– Только никаких виляний, никакой лжи. Иначе немедленно прекращаю наш тет-а-тет, – предупредил я, когда мы сели друг напротив друга в самой странной допросной за всю мою полицейскую карьеру. Я расположился на краю ванны, арестованного усадил на ватер-клозетный стульчак.

– У меня нет времени вилять. И незачем. Если вы сумели найти ребенка, значит, вы умный человек и мастер своего дела. Я объясню вам всё без утайки, потому что вы мне пригодитесь, – заявил Менгден с возмутительным апломбом.

– Тогда начну с вопроса о присутствии госпожи Ларр. Как вам известно, она вела дело с первого дня и в любом случае знает вашу роль в похищении. У меня нет от нее никаких секретов.

– Теперь будет. Иностранной подданной нельзя знать того, что я вам расскажу.

– Помилуйте, вы сами иностранный подданный!

– Это совсем другое. Лесток тоже был подданный французской короны, однако служил России.