Он уходя спросил

С кем еще стала бы набожная миллионщица распивать чаи в своем «скиту»? Кому приживальщицы могли кричать «Спасайся, батюшко!»? Как это не показалось мне странным, что охранники сидят в роскошном «руссо-балте»?

И самое ужасное. Известно, кто сопровождает «старца» в поездках. Мы только что совершили нападение на сотрудников особого отряда Дворцовой полиции!

Тут был целый букет тягчайших преступлений, в том числе государственных…

Я кинулся к «заступникам», выкручивавшим руки царскому фавориту.

Зашипел:

– Немедленно отпустите! Господин Распутин, произошла ошибка. Мы не рассчитывали вас здесь встретить!

Оттолкнул опешивших громил, бережно взял стонущего «старца» под руку, повел к выходу.

На лестнице, немного отдышавшись, он спросил:

– Ты… кто?

– Ваш доброжелатель. Тут семейная сцена, не имеющая к вам касательства. Никто не причинит вам зла. Приношу глубочайшие извинения за случившееся.

– Бог всех прощает, что ж и мне грешному не простить, – ответил Распутин, кажется, успокаиваясь. – Мил человек, так я поеду отсель?

– Конечно, конечно! Я провожу вас до автомобиля.

Но зря я думал, что всё обошлось.

Когда я развязал плененных охранников и объяснил, что произошло недоразумение, один из них, по-видимому, старший, зло сказал:

– Я вас знаю. Вы Гусев из Департамента полиции. Господин полковник подаст вашему директору рапорт.

На прощанье Распутин размашисто меня перекрестил и даже благословил, но на душе было скверно. Я все-таки угодил в историю, да в какую! От одной мысли, что Распутин может наябедничать императрице, директор Департамента впадет в трепет – его собственная судьба повиснет на волоске. И на всякий случай, превентивно, сотрет раба божьего Гусева в прах…

Я вернулся в дом на подгибающихся ногах, утешаясь лишь тем, что по крайней мне погубил свою карьеру не зря, а ради спасения невинного ребенка.

Но девочки в иконной комнате не было. Там по-прежнему бушевала Кукуха. Напирала на невестку, размахивая своим посохом, а та пятилась.