Он уходя спросил

А, я знаю! Декольте д’арьер! Актриса Клокло в Париже произвела с ним настоящий фурор!

Я ничего не понял. Просто наблюдал за ее дальнейшими действиями.

Сначала Мари занялась лицом. Покрыла его зеленой краской, сделала под глазами черные тени, мазнула кисточкой по векам – и они замерцали серебристыми искорками. На голову надела парик, тоже зеленый – в волосы были вплетены водоросли."

"– Я купила костюм русалки, но нужно внести в него кое-какие исправления.

Достала из свертка длинное, переливающееся чешуей платье.

– Вот так. Теперь выйдите, пожалуйста. Хочу проверить на вас эффект.

Я удалился в прихожую. Тряхнул головой, отгоняя воспоминание о том, как Мари сжимала свои груди. Чувственные переживания сейчас были совсем не к месту.

– Заходите!

Она стояла в наглухо закрытом, узком платье до самого пола. Нижняя его часть, покрытая блестками, изображала русалочий хвост.

– Ну как вам?

– Элегантно. Но ничего особенно эпатирующего я не вижу.

– А так?

Она повернулась.

От лопаток до самого низа спины белел овальный вырез. И когда я говорю «до низа спины», это эвфемизм. Верхняя часть полушарий, составляющих одно из главных украшений дамской фигуры, была обнажена. Так вот что такое «декольте д’арьер»…

– И еще я разрезала подол, а то вдруг придется быстро убегать, – сообщила Мари. Резко подняла ногу в сторону. Оказалось, что юбка распорота почти до самого верха.

Я заморгал.

– Сойдет для эпатирования?

– О да…

– Отлично.

Она, изогнувшись, критически рассматривала свою спину в зеркале.

– Пожалуй, нужно покрасить кожу в зеленый цвет. А то что я за русалка? Берите кисточку, макайте в краску. Только не равномерно, а знаете, разводами – то погуще, то послабее.

Она встала перед столом, оперлась на него руками, слегка наклонилась.

– Ну что же вы?

Я посмотрел вниз, на декольте. Моя рука, державшая кисточку, задрожала.

– Щекотно, – пожаловалась Мари. – Размазывайте пальцами, потом вымоетесь.

Я осторожно коснулся ее кожи.

Откуда-то издали донесся спокойный голос:

– Нет. Этого не нужно.

Я снова поцеловал голую спину.

– Сказала же: нет.

Мари высвободилась, развернулась. Всё еще одурманенный я снова потянулся к ней.

Стальной палец ткнул меня под ключицу. Было очень больно, правая рука онемела и повисла.