Он/Она

Наверное, только переступил порог офиса с утра, вместо «доброе утро», крикнул: «Уволить Лавийского!»

Даже сама себе улыбнулась, представив, с каким удовлетворением отец произносил эту фразу. Игорь в компании держался исключительно по причине того, что был женат на мне. Особыми талантами за пять лет не отличился, ни один заказ самостоятельно не сделал, или пристраиваясь к уже начатому, или к почти готовому. В этом весь он.

Влетаю в офис, счастливая до чёртиков. Улыбаюсь всем и каждому, готовая во всю глотку орать о своём счастье.

– У себя, – как всегда, оповещает меня Ирина Ивановна, – у него Рокотов. Вас ждут.

– Уже бегу.

Открываю дверь отцовского кабинета. Одариваю отца улыбкой, в ответ получая такое же счастливое выражение лица.

Напротив папы спиной ко мне сидит мужчина. Из-за высокой спинки кресла виден лишь ворот тёмно-синего пиджака и его затылок, чуть посеребрённый сединой. Правая рука покоится на спинке кресла, обхватив пальцами чёрную кожу. Обручальное кольцо на пальце кажется знакомым…

– Добрый день! Я здесь, готова обсуждать новый проект… – осекаюсь, потому что мужчина встаёт, поворачиваясь ко мне.

Он.

Закрываю глаза. Вдох. Выдох. Пожалуйста, пусть это будет галлюцинация…

Открываю. Инстинктивно делаю шаг назад в попытке прямо сейчас сбежать, но отец сразу заподозрит неладное. Выдам себя.

Смотрю в зелёную бездну не в силах пошевелиться. Не хватает кислорода, словно разом из лёгких откачали весь воздух и тисками сковали грудную клетку. Пытаюсь сделать вдох, но острая боль пронзает насквозь, посылая по телу миллионы острых, как бритва, иголочек.

Перед глазами за секунду проносится сотня картинок, мысленно возвращая меня в большой номер отеля. Именно сейчас мне почему-то до жути стыдно за всё, что происходило тогда.

Все звуки разом исчезли с планеты Земля, оставив передо мной лишь мужчину, с которым я больше месяца назад провела ночь. Который является отцом моего ребёнка.

Узнал?

На его лице отсутствуют эмоции. Совершенно не понимаю, что он испытывает. И испытывает ли вообще?

Замер, рассматривая меня.

– Дочь, познакомься, это… – Папа не успевает договорить.

– Рокотов Герман Сергеевич, – отчеканивает незнакомец и протягивает мне ладонь.

Смотрю на его руку, вспоминая чуть грубоватую шероховатость кожи. Именно эти руки бесстыдно изучали меня всю без остатка.