Он меня погубит

Я схватил за край и потянул, лишая убежища – никаких покровов, никакого стыда, только секс. Обтер простыней член, насмешливо наблюдая, как мышка-малышка из-под ресниц следит за мной, затем отбросил ткань.

– А теперь объясни, как ты осталась девственницей будучи замужем? Неужели чмошник Билл еще и импотент?

Мелена сразу сошла с лица, словно темную вуаль надела – никаких ярких красок, потухла, перегорела, как лампочка.

– Я не хочу об этом говорить… – произнесла с горечью, болью затаенной.

– А я хочу.

Вот теперь я точно должен разобраться. Какого черта у них происходит? Что они вообще за пара? Я справки наводил: знаю, что верностью Билл не отличался. Ну так он не первый и не последний, но чтобы настолько женой пренебрегать?! Тем более такой красивой.

– Марк, пожалу…

– Ме-ле-на, – каждый слог с нажимом – торговаться со мной бесполезно.

– Он берет меня только сзади! – выпалила со злостью, гордо вздергивая подбородок. – Чтобы мне было больно. Больно и унизительно.

Одинокая слезинка скатилась по щеке. Мне захотелось убить. Просто убить. Без объяснений. А еще мне стало немного стыдно. Я ничего не испытывал к мышке-малышке, кроме желания обладать ее восхитительным телом и стремления отомстить ублюдку Гордону с помощью дочери, но ее откровение заставило немного смутиться. Я ведь тоже ее использую и долго буду использовать: физически, эмоционально – и тело, и душу. Но я искренне не хотел причинить ей боли ни на каком уровне.

Не повезло тебе, мышка, с родней. Мышка… Ага, конечно, уже не такая уж мышь. Я невольно залюбовался ее. Северная Мадонна или Южная Венера. Или все вместе. Волосы высохли и светло-серебристой волной лежали на точеных плечах, глаза яркие и взгляд наконец-то прямой. Рот просто создан для удовольствия, моего, естественно. Для моего члена создан."

"То ли мозг подал сигнал в нижнюю голову, то ли наоборот, но начавший опадать ствол поднялся, наливаясь кровью, тяжело покачиваясь.

Я на мгновение заставил инстинкты прижухнуть и не атаковать мышку, взглянув на нее с холодным расчетом. Я точно знал, что никогда не женюсь.