Охотник

Причина была ясна даже мне (остальные и так знали): на лацкане его пиджака была новенькая красная пуговичка ордена Почетного Легиона. Заработал-таки награду за свою авантюру.

Поглядывая на уносящуюся назад землю при разбеге самолета, я пробормотал:

– Прощай, весёлая и хорошо понятная мне Франция, увижу ли я тебя еще когда-нибудь?

– Чего? – не расслышал сидевший рядом Андрей.

– Я говорю, что побыстрее бы домой. Дочек хочется обнять, – громко сказал я ему в ухо, чтобы он расслышал под рев взлетающего самолета.

– Это хорошее желание, – кивнул он. – Надеюсь, всё будет хорошо.

– Это да, – согласился я, потом сдвинул фуражку на лоб, слегка опустил спинку сиденья и прикрыл глаза.

* * *Честно говоря, Москва меня встретила недоброжелательно. Нет, погода была изумительная. Солнечный вечер, легкая дымка над городом и прекрасное настроение, пока мы не сели в аэропорту и нас не повезли в контору писать рапорты. Ладно во Франции, я там исполнял роль шестерки, но почему-то и тут со мной так же обошлись.

После написания рапорта, на что у меня ушло два с половиной часов, аж пальцы, что перо держали, заболели, я отдал рапорт дежурному, и меня выпроводили из управления. Одним словом, ни доклада начальникам, ни чего-то подобного не было. Пожав плечами, я подумал, что пока не до меня, поэтому налегке поехал к себе. Благо смог позвонить и предупредить Дарью Михайловну о своем скором прибытии. В ее коммунальной квартире был общий телефон, так что это было не трудно сделать.

Планы у меня на ближайшие дни такие. Неделя в Москве, есть некоторые мелкие дела, прокачусь по Союзу. Планы по ликвидации маньяков отодвигать в сторону я не собирался. Через одиннадцать дней в Ленинградский порт должен прибыть сухогруз с нашим грузом, мы с парнями уже договорились, чтобы они не дергались, я всё беру на себя. Доставку в Москву я имею в виду.