Охотник

Нужно отвезти кое-что в Ленинград к моему отцу. Твоему деду.

– Нет, – коротко ответил я, не прекращая занятия.

– Могу я узнать причину?

– Помнишь, когда я лежал в больнице, ты отправил известие своему отцу, что я сильно пострадал, и попросил помощи лекарствами? Что пришло в ответ? «Это не наши проблемы», – процитировал я. – Память у меня хорошая, поэтому отвечу честно. Для меня ты, батя, сирота, родственники только вы и все со стороны матери.

Отец давно принял мое внезапное взросление после того, как я очнулся, поэтому не сильно настаивал.

– В чем вообще проблема? Отправь почтой, – мы прошли в общую комнату, там я, достав черные летние мужские ботинки, начал надевать их.

– Твоих сестер почтой не отправишь.

– А старый козел внезапно осознал, что недолго ему осталось и решил повидать внуков и внучек? Я же вроде первенец у него, так? – Я встал и подошел к зеркалу, придирчивая разглядывая себя. В зеркале отобразился молодой парень в идеально сидящих черных брюках и белоснежной рубашке со стоячим воротником, но расстегнутой на две пуговицы.

– Так, – согласился отец.

– Передай ему дословно мои слова – хрен ему по всей морде, – спокойно сказал я, поправляя рукав рубашки, раздумывая, брать легкую куртку или нет. Вечерами еще холодало.

– Ты груб… сын.

– Не с родственниками и близкими мне людям. Батя, напомню, что в семье я себя веду максимально хорошо и доброжелательно, исполняя все ваши просьбы и пожелания.

По пути я забежал за Толиком, он вот уже месяц ходил со мной в спортзал, я его пока не учил, передав Петровичу. В основном он занимался на снарядах да отрабатывал удары на боксерской груше и работал над связками. Через полгодика, когда наберет нужную массу и немного освоится, можно тренировать уже серьезно.

Вечером, когда мы с братом вернулись домой, уже в полной темноте, мама нас покормила.