Охотник

Я сознательно давил на него, мне было нужно имя той девки, что задавила Марину. – Я сейчас пущу тебе пулю в лоб, и поверь, мне за это ни хрена не будет. Приказ на мое задержание, не арест – задержание, может отдать только мой непосредственный начальник, начальник управления, председатель КГБ или лично товарищ Брежнев. Больше никто. Усек? Мне нужно имя, только имя.

Чуть помедлив, тот кивнул, настороженно глядя на меня.

– Отойдем… и оружие убери.

Я убрал пистолет обратно за пояс, после чего мы отошли чуть в сторону.

– Хорошо сыграл, молодец. Я почти поверил. Так же ты провел Терентьева, запугал и сделал предложение?

– Угу, – кивнул я.

– Ясно… Кто начальник шестого отдела в Киеве?

– Полгода назад был Серега Миронов.

– Ладно. Моя забота – это Романов. Девчонка эта московская, Виктор ее в гости привез. Дочка какой-то шишки, кажется даже председателя ЦК. Зовут Марина Агеева. Я в ту сторону не копал. В общем, все, что знаю, сказал.

– Почему ее?

– По словам Вити, она Клюеву хорошо знала.

– Понятно. Ладно, Роману Андреевичу передайте, что претензий у меня к нему нет.

– Ну ты и… нахал, – покачал головой смежник. – Буром нас взял.

– Зато быстро. Ладно, всего хорошего… – двинулся было я к выходу и остановился: – И совет напоследок. Не следует делать в мою сторону телодвижений, это может закончиться трагически.

– Я понял, – кивнул местный чекист.

Перепрыгнув через забор, я быстро направился к дому, где оставил вещи.

– Что это было? – спросил следователь, когда задумчивый комитетчик вернулся к столу.

Тот очнулся и спокойно сказал:

– Мой вам совет, забудьте все, что за эти два дня произошло.

– Но как же нападение на меня?! – возмутился следователь.

– Парень непрост, и в достаточной степени был прав. Предъявить ему, кроме твоих слов, нечего."

"– Но я послал по его следам оперов!

– Оперов отзывай. Дело не завел?

– Пока нет.

– И не заводи. Не лезь, чую, мы тут пешки. Вам, Михаил Юрьевич, тоже совет про все забыть.

– Да я уже понял, с головой дружу.

– Все, уходим.

Через минуту комитетчик и следователь уехали, а Михаил Юрьевич, подумав, вернулся к теплице. Скоро стемнеет, нужно закопать яму у столбика теплицы и поправить остекление.

Реакции родного комитета я особо не боялся, предъявить мне было нечего. Романов не даст поднять шум, сделал один раз, сделает и второй.