Олигарх с Большой Медведицы

Белоключевский пожал протянутую руку, оказавшуюся небольшой, но очень сильной, с сухой, как лист бумаги, ладонью."

"– Макс, ты будешь кофе? Мила, подайте кофе прямо сейчас. И закройте за собой дверь. С той стороны.

Громов смотрел так пристально, что Белоключевскому стало неловко. В последний раз под взглядом ему было неловко на экзамене по неорганической химии на третьем курсе. Химию он терпеть не мог, хоть и учился на биофаке, профессора не знал, зато профессор отлично знал его самого, его бабушку, его дедушку, и маму, и папу.

– Елизавета Юрьевна, вы просили соединить с Миклухиным, он ждет.

– А, черт побери, – пробормотала Лиза. Она терпеть не могла извиняться, а теперь придется, и отвертеться нет никакой возможности, раз уж Альфред Миклухин «на проводе»!

Она схватила трубку и сказала сладким голосом:

– Здравствуйте, Альфред Георгиевич. Прошу прощения, что так и не смогла приехать, но у меня форс-мажорные обстоятельства. Да. Да, конечно.

Она закрутила провод вокруг кисти, раскрутила обратно, смахнула со стола чью-то визитную карточку и нагнулась, чтобы ее поднять.

– Одну минуточку. Я перейду к другому телефону. И она выскочила из кабинета и закрыла за собой дверь.

– Макс, садись, – предложила Дунька. – Я тебя сто лет не видела!

– Как твой гоголь? Все на сторону бегает?

– Бегает, – призналась Дунька, потупив очи.

– Разрешила бы мне, я бы ему давно ноги повыдергал, – заявил Громов и посмотрел в сторону Белоключевского, как будто именно ему собирался «повыдергать ноги».

Белоключевский взгляд не отвел – еще не хватает!

У Громова были сосредоточенные, раздумывающие глаза – словно он говорил одно, а думал совершенно противоположное. Белоключевский и сам так умел, но надеялся, что в его глазах это отражалось не так отчетливо.

Явление бывшего олигарха в кабинете у начальницы, похоже, потрясло шефа службы безопасности до глубины души.

Это было немного странно, учитывая характер его работы. По крайней мере, Белоключевскому казалось, что странно.

– Не надо никому ничего выдергивать, Макс. Это все равно ничего не изменит.

– Ну, – сказал Громов неторопливо, – тогда я на тебе женюсь.