Двое среди руин

— Ты, о чем? — до меня донеся приглушенный вопрос

— Сам с собой. Как у тебя?

— Не знаю. Я впервые в танке — откуда мне знать, что из себя представляет пулемет, и как он должен выглядеть? Но, мне кажется, тут ничего нет.

— Достаточно. Вылезай.

Я не был особо разочарован. Глупо надеяться, что искомое могло быть обнаружено таким ненадежным образом. Гораздо проще наткнутся на что-то, вроде управления внутренних дел или охранное агентство — там вероятность найти настоящее оружие неизмеримо выше. Но только все эти места давно и очень плотно прикрыты упавшими стенами, крышами, землей и сажей.

Угар, до сих пор безмятежно развалившийся на гребне ямы, неожиданно вскочил и громко залаял.

— Угар?

Я вскинулся — пес прыжками спускался к нам, не смотря ни на какие преграды.

— Что с тобой?

Вместо ответа он ухватил меня за штанину и стал дергать, словно пытаясь показать — отсюда нужно уходить! Я похолодел:

— Ната! Вылазь! Быстрее!

— Что там у вас?

— Вылезай! Живо!

Девушка высунулась в люк, и я буквально выдернул ее оттуда.

— Быстрее!

Мы подхватили мешки и оружие, после чего устремились прочь, из ямы. Едва Ната и я перевалили за край гребня, земля под ногами вздрогнула, и мы оба упали. Только пес смог удержаться, но и под ним все шаталось, словно он находился на крутящейся карусели.

— Отползай в сторону! От края!

Ната испуганно кивнула. Мы с трудом поднялись — и целый склон земли и камней сполз вниз, прикрыв собой единственный доступный проникновению, танк, и прочее, что оказалось поблизости. Землетрясение быстро закончилось — вся тряска продолжалась не более нескольких секунд.

— Я думала, все это давно закончилось…

— Разве у тебя, внизу, такого не случалось?

— Было, да. Но давно, по-моему.

— Не могу сказать того же, насчет города. На моей памяти, подобное едва ли не каждые две недели.

— Угар нас выручил…

Я привлек пса и потрепал его за загривок:

— Не выручил… Спас. Посмотри вниз.

Ната кинула взгляд в яму…

— Ты тоже, посмотри.

В ее голосе прозвучало что-то, что заставило меня приблизиться к краю провала.

Вся поверхность рухнувшей на танки земли была словно усеяна человеческими останками.