Двое среди руин

— Я сейчас… Накину, что-нибудь. А потом разотру тебя. Только не дергайся.

— Зачем? — в голосе девушки появилось подозрение и некоторый холод…

— Затем, чтобы ты не превратилась к утру в ледышку. Я не подбросил в очаг дров, побольше — вижу, напрасно. Кстати, если захочешь еще раз заехать мне промеж глаз, постарайся промазать, а то с одним вряд ли смогу в следующий раз попасть очередному чудищу в горло!

— Я тебя ударила? Дар, прости меня!

Она так искренне это произнесла, так вскинулась и стала гладить меня по синяку, что я сразу смягчился:

— Ну… бывает.

Я сам сглупил — отпустил тебя. Знал же, что приступ. Только не думал, что он вот так выражается. Светильник зажигать не стану… чтобы ты меня не стеснялась.

— А ты сам?

Я промолчал. Девушка очень точно подметила мое состояние, и, кто знает, не так уж ли она была не права, когда кричала мне эти обидные слова? Но я старался уверить себя, что смогу контролировать ситуацию…

Она притихла, но я чувствовал, как напряглось ее тело под моими руками. Я тер ее кожу, массировал ступни, спускался к лодыжкам и вновь поднимался до самых бедер — и так проделал столько раз, пока даже слабое прикосновение не стало вызывать у нее ощущение ожога.

— Ну вот, теперь не замерзнешь. Если хочешь, зажгу светильник.

— Нет, — она чуть расслабилась. — Не нужно. Мне гораздо лучше. Спасибо. Уже совсем согрелась… А теперь… Теперь мы будем спать вместе?

— Что?

Она что-то глухо пробормотала себе под нос. Я смешался, не поняв сразу, что она имела в виду. Но Ната уже повернулась на другой бок, ко мне спиной, и затихла.

От ее слов у меня все пересохло во рту. Я поднялся, и в темноте прошел к баку, где была вода. Напившись, вернулся к ложу. Ната дышала очень ровно, старательно изображая спящую… или, на самом деле спала. Я решил, что мне просто почудилось, и, стараясь ее не задеть, лег на краешек.

Ната едва слышно простонала, повернулась и ткнулась носом мне в плечо. Я осторожно подсунул руку под ее шею, привлекая девушку к себе. То ли накопившаяся за время путешествия усталость, то ли, что иное, но, вместо глубокого сна, о котором мечтал еще несколько минут назад, в глаза словно вставили спички… Я вздохнул, поправил ее головку на своей руке и притих, испытывая что-то, очень похожее на блаженство.

Воцарились тишина, нарушаемая лишь потрескиванием догорающих дров в очаге. Девушка вдруг потянулась и открыла глаза. Как она поняла, что весь сон, который овладел мной накануне, теперь улетучился совсем? Не знаю.