Двое среди руин

Ладони ощущали тепло ее обнаженного тела… Для мужчины, столь долгое время лишенного женского общества, это было невыносимо…

— Теперь, встань внутрь. В бочку… Я помогу.

Она молча кивнула. Я подхватил ее на руки — маленькая грудь девушки оказалась прямо перед моими глазами. Едва устояв на ногах — не от веса! — я очень осторожно опустил ее на ноги. И спину, и грудь девушки мыл с той же тщательностью, что и голову. Потом сразу перешел к ногам и делал тоже самое, растирая ее жестким свернутым куском поролона до самых бедер.

Мне хотелось делать это бесконечно… Я поднял голову — Ната стояла, чуть покачиваясь, с закрытыми глазами.

— Ната… — я тихо произнес ее имя.

— Да…

— Дальше… Конечно, если нужно — то я… Пойми, я мужчина, все-таки. Это… Ты сможешь сама?"

"Она согласно кивнула и красноречиво указала мне глазами. Я ушел, оставив ее за ширмой. Сложно говорить, какие испытывал чувства. Здесь была девушка… Юная и невинная. И, это заставляло думать о ней, и, как о женщине, и, как о подростке. Приходилось выбирать самому пока не ясный тип поведения.

Кроме того, она, хоть и ребенок, а видела уже столько, сколько не пожелаешь иному взрослому… Меня даже не поразило, как естественно Ната попросила меня ей помочь, словно я был самым близким ей человеком, вроде отца. Хотя, в ее возрасте, вряд ли отцы моют дочерей… Впрочем, мы оба оказались в ступоре от встречи, от тяжелого и страшного похода, от схватки с нелюдем, от жуткого подъема. От разгрома моей — а теперь и не только моей! — берлоги. Все являлось нормальным, словно и должно таким быть…

— Дар.

Вытащи меня…

Я подхватил девушку и бережно поставил на мокрый пол — плескаясь, Ната залила все возле бочки.

— Одевай… — я изменил решение одеть ее в халат и подал одну из своих, самостоятельно сшитых рубах. — На сегодняшнюю ночь это твоя пижама, она же ночнушка. Другой нет, извини. Потом… Сама сошьешь. В подвале уже не так холодно, да и сядем возле очага. Так что, не замерзнешь. Накидывай…

Она вышла из-за ширмы, путаясь в полах рубахи, как в халате, безуспешно пытаясь их запахнуть.

— Вот постель, — указал я Нате, после того, как накормил ее, быстро приготовив густой мясной бульон из консервов. — Не слишком мягко, там, под мешками и одеялами, доски. Зато, не на улице и не на земле. И не дует. Ты ложись и засыпай. И… — я перевел дух, повторив в который раз, — не бойся. Меня не бойся. Не знаю, что ты там имела в виду, когда так шарахалась от моего оклика — но, честное слово, я того не заслуживаю.