Двое среди руин

— Ната?

Она, не давая мне оборачиваться, сильно сжала мои пальцы."

"— Я не хочу этого… Обещай, что не станешь… ничего делать!

— Обещать?

На мой, полу-ответ, полу-вопрос, Ната долго молчала, собираясь с силами. Потом решительно взяла меня за плечи и уложила на постель. Я подумал, что такого испытания мне не выдержать, даже если она станет меня просить постоянно… Я касался и не мог не желать это юное тело. В своем углу шумно вздохнул Угар.

— Он тоже не спит… Наверное. — Ната оставалась в том же положении, прижав мою руку к плечу.

 — Я все понимаю… и не стала бы тебя мучить. Ты удивлен? Не ожидал услышать такого от юной девушки? Все не так просто… Прости меня, если сможешь. Но, все равно — не трогай… И не гони меня. Мне, действительно страшно. Я только поэтому здесь! Я знаю, чувствую, что нам не надо его опасаться, но все же…

— Знаешь… Я посижу возле тебя… на полу.

— Там холодно…

— Ната, я не из камня. Если ты все понимаешь, то не заставляй меня совершать то, о чем можешь пожалеть.

— Жалеть… мне давно уже поздно.

А ведь вначале показалось, ты крепче… Ладно, не буду тебя нервировать. Только не гаси свет — пусть горит. Все, спокойной ночи. Я пойду к себе.

Она встала и направилась к ширме. Я увидел, как побелели костяшки пальцев на сжатых кулачках — похоже, что девушка ожидала худшего…

Сон пришел незаметно: полночи ворочался в кошмарах, то сражаясь с чудовищами, то… Такие видения иногда посещают мужчин, долго не имеющих женщин в своей постели. Утром я проснулся оттого, что ее рука гладила меня по волосам.

Ната, с каким-то неясным, затуманенным взором, смотрела словно сквозь… Я сразу прикрыл веки, желая, чтобы ее пальцы продолжали оставаться на моей голове как можно дольше. Ната уловила, что я уже не такой, как был за несколько секунд до этого, и усмехнулась:

— Довольно сильно отросли… А ножниц нет, постричь нечем.

— Отрастут еще больше, заплетешь мне косички, как у индейцев.

— И что, носить будешь? Заплету, если хочешь. Тебе пойдет. Но брейся все равно чаще, а то не на индейца, а на разбойника с большой дороги походишь.

А сейчас вставай — я завтрак приготовила! И, спасибо тебе…

— За что?

Ната мягко улыбнулась:

— За то, что сдержался. Будь мужчиной и дальше… Но больше ни слова! Вставай, Угар уже весь извелся, на улицу рвется.

Я вспомнил про пса и скосил глаза в его сторону. Бывший щенок — назвать его щенком у меня уже как-то не хватало уверенности — сидел возле постели и смотрел на нас, слегка склонив голову набок.