Двое среди руин

Я понимаю, это невозможно. Но… Ты сам, сможешь оставить их, вот так, на съедение крысам?

— Смогу. — Я сдвинул брови, силясь не сорваться на резкий тон. — Если выбирать, жизнь живых или смерть мертвых — я выбираю жизнь.

— Дар! — Ната заломила руки на груди. — Это — дети! Посмотри на меня! Я тоже… Тоже…

— Только что ты сказала иное. Вот и веди себя… Соответственно. Мы не станем их собирать, не будем складывать костер и не сложим их останки. Они останутся, как были, и мы просто уйдем.

Если сделаешь хоть шаг — твои следы будут так же впечатаны в эту глину, как и следы трупоедов. И поверь мне — они умеют идти по ним, не хуже Угара. Ты хочешь, чтобы мы сцепились со стаей людоедов? Ушли они к себе, или, бродят среди руин — одному небу известно. Но я не стану это сейчас выяснять. Хватит одного ящера! Мы чудом избежали столкновения — в этом и твоя заслуга. Не порть этот день своими капризами. Мертвым не нужны могилы…

— Им нужен покой! Так неправильно! Не должно быть!

— Не кричи.

 — Я устало прислонился к дереву. — На звуки твоего голоса сбегутся все хищники в округе. И не проси больше… Можешь считать меня кем угодно, но ты и шагу не сделаешь туда… к ним. Я все сказал.

Ната нахмурилась, после чего глухо произнесла:

— Пусть так. Только скажи… Зачем тогда жить?

— Зачем?

— Да. Зачем. Мы все больше превращаемся в дикарей, лишенных нормального, человеческого сочувствия. И, рано или поздно, вообще перестанем, кого либо, жалеть.

Вот и спроси себя — тебе нужна такая жизнь?

— Вот как ты повернула… Умно, что тут скажешь. Только не рассчитывай, что я тут же умилюсь и позволю тебе сделать глупость. Говори, что хочешь — но делай, как я скажу. А я еще раз повторяю — мы уходим отсюда прочь. И, чем скорее — тем лучше. Над нами темнеет, это верный признак надвигающегося дождя. Я очень надеюсь, что он будет хорошим, вроде прежних, когда и шагу невозможно. Тогда трупоеды, вздумай вернуться, не найдут нас и не пустятся в погоню.

Все, Ната, демократии не будет. Вперед.

— Я не…

— Вперед! — Наверное, я рявкнул, отчего девушка даже отшатнулась. — Достаточно разговоров!

Мы отошли на порядочное расстояние, когда Ната, все время хранившая молчание, робко произнесла:

— Дар…

Я не отвечал, все еще взбешенный ее глупым упрямством. Девушка забежала вперед и встала передо мной.

— Если я виновата — ударь.