Охота на василиска

— Спасибо, ты очень помог, — голос Орловского так и струился признательностью.

Но руку Стаса он не выпускал. Возникла неловкая пауза. Стас недоуменно посмотрел на Леонида Борисовича, потом на Ксю: «Чего это он?».

Попытался выдернуть ладонь, но следователь держал крепко.

— Ты убил ее! — вдруг рявкнул Леонид Борисович. — Сволочь! Она тебя любила, а ты ее отравил!

Ксюша, хоть и привыкла к перепадам интонации следователя, вздрогнула. Стас в панике схватился второй рукой за кисть Леонида Борисовича и принялся судорожно освобождать ладонь.

— Она все про тебя узнала, вот ты и решил от нее избавиться! — чеканил следователь, как будто не замечая попыток Стаса освободиться. — Дал пакет со спайсом, приказал раскурить с дружками! Наплел, что это нужно для твоей акции! А на самом деле — тупо замочил!

Последние слова он проорал в ухо Стасу. Тот, хоть и был выше следователя, сейчас казался маленьким мальчиком, которого наказывает взрослый.

— Я никого не убивал! — Стас замер. — Я ничего не давал!

И снова Леонид Борисович резко изменил тон.

— Давал… Но теперь тебе страшно… Я понимаю.

Следователь наконец выпустил руку. Стас принялся разминать кисть, испуганно поглядывая на собеседника.

— Я, конечно, сейчас иду на должностное преступление, — Леонид Борисович опустился на стул с таким видом, как будто его эта сцена выжала досуха, — но ты хороший парень. Ты ведь не хотел… Не хотел ведь?

Стас торопливо замотал головой, спохватился и уточнил:

— Я не давал никаких пакетиков…

Орловский остановил его коротким взмахом.

— У нас два варианта. Первый: я доказываю, что ты специально подсунул отравленную наркоту Диане. Это как два пальца, не спорь!

Стас как раз собирался поспорить, но послушно закрыл рот.

— Второй вариант: ты пишешь мне признание. Мол, ты хотел сначала потравить наркоманов, добавил яда в спайс, рассказал об этом Диане. Но потом испугался и передумал.

Стас уже не пытался возражать. Он смотрел на Леонида Борисовича с открытым ртом. Ксю терла виски. Она уже ничего не понимала. Конечно, Стас никого убить не мог. Тем более Мышку. Но следователь вел себя так уверенно. Неужели он прав? «Но зачем? — спросила Ксюша у себя, и тут же ответила: — Мышка писала „Теперь я все знаю“.