Огнев на линии любви

– Может, шампанского, Огнев? Все равно весь день дома… Детей папа с мамой привезут. Бабушка, как всегда, на автобусе.

– Можно. Только лень…

– Говорю же… устал, – снова лезет под кожу.

– Ладно, – ворчу. – Сейчас…

Иду на кухню и достаю из холодильника, заставленного деликатесами, бутылку игристого. Потом, подумав, режу хлеб и раскладываю его на тарелке.

В спальню возвращаюсь в фартуке на голое тело, с подносом и бокалами.

– Ого, – подтягивается к спинке кровати Еся. – Вот это сервис.

– У меня для тебя подарок, – подмигиваю.

Она смотрит на поднос и хмурится.

– Убью тебя! Двадцать шесть тысяч!!!1

Я лыблюсь как идиот, открываю ключом свое «резинкохранилище» и достаю оттуда небольшую баночку.

– Такие деньги, Антон! Ты сдурел! Давай хоть на Новый год оставим! Черная икра все же.

– Да ну, – вскрываю крышку. – Дети переблюются опять. Вот тебе и праздник. Будем с тазиками бегать, как в прошлый раз.

Фюрер с улыбкой прищуривается. Красивая такая…

– А помнишь, как Ленка пришла нас поздравить и притащила какой-то ротовирус?

– Эти фейерверки я еще нескоро забуду.

Пробка от шампанского выстреливает с легким хлопком. Наполняю бокал и передаю его вместе с бутербродом обнаженной жене. Пусть еще хоть раз заикнется, что я не романтик.

– Сними, блин, – кивает она на фартук. – А то я не смогу смотреть на твою бабушку. Она вечером обязательно его наденет.

Я устраиваюсь полусидя под одеялом. Настроение офигенное!

– Ты бы что-нибудь поменял? – спрашивает Еся задумчиво.

– В смысле?

– В нашей жизни…

– Нет.

– Я серьезно.

– Не знаю, все ведь хорошо, – пожимаю плечами. – Наверное, если бы вернуться, предохранялся бы…

– Огнев! – шипит возмущенно.

– Я не к тому, – успокаиваю ее, нежно поглаживая. – Просто есть ощущение, что мы для себя не пожили.

– Да уж, – смеется, – первые два года наш брак был адом.

– Обращайся еще, – улыбаюсь, прячась за бокалом.

– Чур меня!.. Мне троих – за глаза. Ладно. А что тебе во мне не нравится?

Началось.

Это вопросики, на которые нет правильных ответов. Шаг влево, шаг вправо – сразу расстрел.

– Все нравится, – уже полусонно отвечаю.

– Я серьезно. Не бывает же так, чтобы все нравилось, – рассуждает, изящно держа тонкую ножку бокала.

– Все нравится… Пиздец как.

– Антон…

– Ну ладно, – прикрываю глаза. – Было такое. Однажды. То, что в тебе не нравилось…

Чувствую, как ее тело напрягается.

– И что же? – задирает подбородок с напускной веселостью.