Огненный поток

Вспоминались долгие годы с капитаном, сражения, через которые они вместе прошли. Ужасно горький конец для того, кто достоин солдатской смерти на поле боя. Ради чего истрачены жизни капитана и самого Кесри? Ради пенсии? Наград?

Кесри открыл саквояж и, зачерпнув горсть монет, пропустил их сквозь пальцы: тут много больше положенной ему пенсии.

Внезапно ожгла мысль: сослуживцы капитана, конечно, знают, что давеча тот получил большие деньги, и беспременно станут их искать, а потом, ничего не найдя, затеют расследование.

И что будет, когда саквояж, набитый золотом и серебром, обнаружат у Кесри? Кто поверит, что капитан одарил своего хавильдара таким богатством?

И тогда денежки тю-тю.

Ну уж нет, лучше утопить саквояж в море, чем отдать этим сквалыгам.

Повернувшись на бок, Кесри шепотом окликнул Маддоу:

— Эй, ты не спишь?

— Нет, Кесри-джи. Что, болит? Дать еще лекарства?

— Не надо. Я хочу кое о чем спросить.

— Слушаю, Кесри-джи.

— В тот день, когда пропал мальчишка-флейтист…

— И что?

— Ты же ему помог, верно? Устроил побег, сговорившись с теми китайцами, да?

— Зачем вам это знать? — тихо спросил Маддоу.

— Я вот чего подумал. Может, ты еще разок к ним обратишься и мы с тобой тоже смоемся? Как по-твоему, это возможно?

Через две недели после шторма, 14 июня 1841 года, на Гонконге, захваченном англичанами, состоялся первый земельный аукцион.

Объем торгов был меньше, чем ожидалось, всего пятьдесят участков, каждый со стороной в сто футов, смотрящей на море, и все вдоль Королевской дороги, единственной транспортной артерии острова.

Подобные условия были под силу немногим, и все равно событие привлекло большое число зрителей с кораблей, стоявших в гонконгской бухте. В новый склад Ланселота Дента на Восточном пункте, месте проведения аукциона, пришла толпа пассажиров, суперкарго, помощников капитана, боцманов и даже юнг, которые не могли участвовать в действе, но желали хотя бы вдохнуть аромат богатства.