Огненный поток

Одни моряки с «Анахиты» стояли на коленях, совершая намаз, другие забились в угол и, обхватив себя руками, старались унять дрожь.

— Мастер Зикри!

Увидев поспешавшего к нему Ноб Киссина-бабу, Захарий тотчас спросил о том, что не давало ему покоя:

— Где миссис Бернэм? Вы говорили, здесь для нее приготовлена комната.

Гомуста замедлил шаг и покачал лопоухой головой:

— Мне так жаль…

— Что вы тут мямлите? — рявкнул Захарий. — Где она? Отвечайте же!

Ноб Киссин все качал головой, как китайский болванчик.

— Мне очень жаль…

Захарий схватил его за плечи и сильно встряхнул.

— Мне недосуг выслушивать вашу болтовню, просто скажите, где миссис Бернэм.

— Так я и пытаюсь, мастер Зикри…"

"Оказалось, в последнюю минуту миссис Бернэм передумала, решив переждать шторм на «Анахите». Дескать, она вполне уверена в матросах и не позволит какому-то ненастью ее запугать. Гомуста как мог ее отговаривал, но она в своей обычной властной манере велела ему замолчать. Спорить с ней было бесполезно.

Об остальном он узнал от матросов, спасшихся с тонущей «Анахиты».

Утром миссис Бернэм колокольчиком вызвала стюарда и велела подать чай в хозяйскую каюту. Вернувшись с подносом, стюард увидел ее в кресле возле иллюминатора. К тому времени ветер уже разгулялся, и она сказала, что хочет понаблюдать за приходом шторма.

А потом команде было уже не до нее. Лишь когда шхуна стала тонуть, боцман бросился к хозяйской каюте.

— Мастер Зикри…

Ноб Киссин стоял рядом, но Захарию казалось, что голос его доносится из далекого далека.

— …перед тем как я сошел с «Анахиты», миссис Бернэм передала мне письмо. К вам. Просила, чтоб я непременно его доставил.

— Где оно?

— Вот, в целости и сохранности.

Захарий отошел в сторонку и, сломав печать, прочел письмо.

Капитан Ми вел взвод, Кесри шел замыкающим. Свой бесполезный мушкет он отдал Маддоу и держал в руке саблю.

На полях, превратившихся в бескрайние озера, межи скрылись под водой, и теперь единственным ориентиром служили скопления хижин, еле видимые за стеной дождя. До вечера было еще далеко, но темное небо уже казалось ночным.