Огненный поток

Казалось, он обнимает себя маленького, того безвозвратно сгинувшего малыша, о ком невозможно не скорбеть.

С первым ударом корабельного колокола Кесри, сменивший форму на белые унгу и дхоти, вышел из своей каюты и ровно в ту минуту, как угас звон восьмой склянки, постучал в дверь каморки Захария. Дверь тотчас отворилась, явив хозяина, одетого в полотняные штаны и тельняшку.

В тусклом свете единственной лампы виднелись ящики, в тесном пространстве исполнявшие роль кушетки, и сундук, служивший креслом.

— Входите, сержант. — Захарий жестом предложил гостю занять сундук, сам уселся на ящик.

С минуту оба разглядывали друг друга, потом Кесри сказал:

— Здравствуйте, Рейд-саиб.

— Добрый вечер.

Хавильдар прокашлялся и, не придумав вступительной темы, сразу взял быка за рога:

— Правда ли, что вы служили на «Ибисе»?

— Да. В рейсе на Маврикий я был вторым помощником.

— С вами плыл один человек — субедар Бхиро Сингх, так?

— Да, верно.

— Что с ним случилось?

В двух словах Захарий поведал всю историю: субедар повздорил с переселенцем-кули и потребовал для него наказания поркой. После дюжины плетей кули, обладавший невиданной физической силой, сумел освободиться от вязок, выхватил из рук субедара бич и, захлестнув его на горле своего истязателя, сломал ему шею. Все произошло мгновенно, а позже выяснилось, что истоком конфликта стало нападение субедара на жену кули.

— Как ее звали, ту женщину? — тотчас спросил Кесри.

Вспоминая, Захарий почесал голову.

— Что-то вроде «Дитти» или как-то так.

Кесри ждал ответа, затаив дыхание, теперь же шумно выдохнул и поник головой, постигая услышанное.

Значит, все это — правда? Дити, его сестренка, в жизни не уезжавшая дальше Патны, пустилась в бега с другим мужчиной, не убоявшись пересечь Черную воду?

Пытаясь сжиться с этой мыслью, Кесри медленно поднял голову, и вот тогда Захарий разглядел его серые, чем-то знакомые глаза.

— Эта женщина — моя сестра Дити.

— Да, теперь я вижу ваше сходство.

— Не знаете, где она сейчас? — хрипло спросил Кесри.

— Наверняка на Маврикии. По-моему, ее определили к французу, чья ферма располагалась на юго-западной оконечности острова.

От невероятности происходящего Кесри помотал головой.