Огненный наследник

И довезли же!

Сперва самолёт сел в международном аэропорту, принадлежащему графскому роду Шереметевых. Затем нас с Лизой замотали в дорогие персидские ковры и выгрузили (кстати, таким же способом нас и загружали).

В микроавтобусе с тонированными окнами ковры размотали, нас усадили на сиденья и даже заботливо пристегнули.

«Немчура поганый прощается с этим бароном-предателем», — недовольным тоном доложила Ольга Фаиновна.

В общем наш кортеж тронулся без немцев. Лишь изначальный состав и те, кто встречал нас в Москве.

Мы поехали на север в сторону Дмитрова. Но до этого городка так и не добрались, свернув с трассы незадолго от него. Далее ехали по идеально ровным «просёлочным» дорогам. В этих местах располагались имения аристократов. Каждое, как и полагается, стояло обособлено от соседей. Имения разделяли приличные расстояния.

Фая скинула мне мыслеораз — «фоточку» герба на въезде в частную территорию. Этот герб мне ни о чём не говорил.

Вскоре пришла новая фотка — красивый двухэтажный особняк, выполненный в классическом стиле девятнадцатого века и похожий на мой, только размерами вдвое меньше.

И всё же наш кортеж остановился именно у главного крыльца особняка.

В этот момент в моей голове раздался радостный мыслеголос:

«Оппа! Оппа! Я знаю, кто велел вас похитить! Он здесь! Этот важный хер ждёт вас! Ну, сказать тебе? Или не портить сюрприз?»

Глава 6

На сей раз для транспортировки нас с Лизой не закручивали в ковры, делая из нас гигантскую шаурму.

Но встречались и бойцы с хмурыми взглядами и прокачанными Метками. Они смотрелись истинными хозяевами этого места. Хотя, похоже, формально являлись гостями."

"По красивой лестнице наши бренные тушки подняли на второй этаж, пронесли по коридору и доставили в просторный кабинет-библиотеку.

И посреди этой тяжёлой классики за господским столом сидел очень тяжёлый во всех смыслах человек. Огромный грузный мужчина с гигантскими щеками, лежащими на его плечах.

Мой старый знакомый и дядюшка Лизы — княжич Пётр Тимофеевич Волконский — генерал-лейтенант ОКЖ.

Я смотрел на него из-под опущенных ресниц, ничем не выдавая того, что прибываю в сознании.