Одноклассники smerti

Я стучаться не обязана. Здесь медицинское учреждение, она (кивок на Надю) — пациентка, и хоть и в отдельной палате, но находится под нашим круглосуточным наблюдением.

Отбрила и сразу повеселела. Подбоченилась, кинулась в новую атаку. Строго спросила Ирину:

— Это я должна спросить: почему вы находитесь в больнице во внеурочное время?! Как вы сюда попали, если главный вход закрыт?! Мне что, охрану вызывать?!

Надя, оказавшаяся меж двух огней, пролепетала:

— Пожалуйста! Не надо охрану! Это моя подруга.

Ирина тоже поняла, что переборщила. Виновато улыбнулась:

— Простите меня, пожалуйста. Я виновата, что на вас рявкнула. Просто нервы ни к черту. Расстроилась, что нас перебили. И я действительно в другое время не могу. Обещаю: через пятнадцать минут уеду.

— Ну хорошо, — сменила гнев на милость сестричка. — Только пятнадцать минут, не больше. А потом, — она строго взглянула на Надю, — я к тебе приду укол делать.

И покинула палату.

Ирина улыбнулась Митрофановой.

— Вот видишь?! Я, конечно, Джеймс Бонд, но только в первые две минуты… А потом пугаюсь… И начинаю свою вину заглаживать.

— Ладно тебе прибедняться, — хмыкнула Митрофанова. — Если б пугалась, не стала бы звездой. Кто там ты у нас? Самый молодой риелтор в России?

— Ой, ну не дразнись ты! — совсем как в школе, попросила Ишутина.

А Надя — история с пленкой все же не давала ей покоя — вернулась к прерванному разговору:"

"— Слушай, а почему же тогда на последней встрече выпускников Ленка, когда напилась, всякую чушь несла? Что якобы она эту пленку в Интернете разместит? Откуда она у нее — раз кассету, ты говоришь, еще тогда директор забрал?

— Ой, а то ты Ленку не знаешь! — поморщилась Ишутина.

— Но у нее точно не было пленки? — продолжала упорствовать Надя.

— Откуда?.. – пожала плечами Ира.

— Ну мало ли. Может, копия…

— Надь, ну подумай сама! Откуда бы взялась копия?! Не до того мне тогда было, чтоб копии делать, я сама перетрусила! Да если б и была — уж Ленке я ее точно дала бы в последнюю очередь! Особенно нынешней Ленке.

— Но вдруг Иван Адамович ей поверил? — задумчиво произнесла Митрофанова.