Огнедева

— И ты будь здоров, ясный сокол! — как старшая, за всех ответила Остряна. — Перед людьми, как огонь, горишь, речь заведешь — будто жемчуг рассыпаешь!

— Еще было бы кому жемчуга собирать! — Велем вспомнил свою неудавшуюся беседу с Ложечкой. — Просто так, девушки, гуляете или дело у вас какое?

— Дело. — Остряна многозначительно наклонила голову. — Хотим песни петь свадебные, вот и ждем, прикажут ли.

— А! — Велем вспомнил, с чем Вышеслав и Родослав пришли к отцу. — Видно, кому-то из сестер моих судьба с вами жить.

Не обидите невестку?

— Зачем же обижать? У нас твою сестру не обидят, а может, и у вас в роду кто-то из наших будет…

— Может, и так, — согласился Велем, знавший, что при заключении союза равных родов невестами обмениваются.

В это время из дверей дома вышли отцы: Домагость с обоими сватами и подоспевший к ним Рановид. Все направлялись к Братомеровой связке — оттуда как раз прибежал мальчишка доложить, что все готово и гостей ждут.

Выходя, Домагость заметил Велема рядом со старшей Вышеславовой дочерью и улыбнулся. Видать, о ней-то парень и говорил, когда намекал, что присмотрел невесту, но не знает, насколько ей обрадуется отец. Домагость вспомнил, что с этой девой Велем познакомился еще в Словенске и что именно она предупредила его о черных замыслах Вышеслава. И Домагость, задержавшись, окинул девушку пристальным взглядом. Уже взрослая, но еще вроде не перестарок; собой ничего, хотя бывают и покрасивее, но с лица воду не пить. Девка, видно, умная, и Велем ей приглянулся, иначе не стала бы вмешиваться. Она — родная дочь Вышеслава, мать ее — Остроборовна, хорошего рода. Пожалуй, другой искать и не надо…

И когда Бериволод Братомерович выразил готовность отдать за Горислава свою старшую дочь Веснояру, Домагость намекнул:

— И у тебя, Вышеславе, серая утушка есть для нашего сокола. Что за подарок без отдарка — меняем нашу утушку на вашу, две свадьбы разом справим.

Сына моего Велемысла ты знаешь, и мы твою дочь знаем — о чем раздумывать?

— По рукам! — отозвался Вышеслав, и сам знавший, что какую-то из дочерей отдать придется, и очень довольный, что Домагость просил невесту для своего собственного отпрыска, старшего и единственного сына от Милорады, который значительно превосходит знатностью рода его других сыновей, тех, что от чудинки.