Огнедева

Она видела, что племянница ведет с ней беседу, вооруженная некой тайной мыслью, и догадывалась, что мысль эта — та самая, которая неизменно делает девиц на выданье храбрыми и изобретательными. — Поговорю с братом. Коли уж мы все здесь, надо что-то решать. Ты вот что: сходи-ка к деду своему Остробору Гордятичу, позови сюда, посоветуемся с ним.

В тот же вечер Добролюта поделилась с Вышеславом, а тот немедленно принялся обсуждать это с Родославом, Прибыней и своим тестем Остробором, уже не сомневаясь, что сам об этом все время думал и что сестра лишь напомнила ему о том, о чем он раньше с ней говорил.

В общем, выход лежал на поверхности, и неудивительно, если о нем подумали все сразу."

"Когда поутру Вышеслав с братом отправился к Домагостю, Остряна выждала самую малость и повела сестер «погулять по бережку». Выдать свою причастность к происходящему, она не могла, но и сидеть, выжидая в неизвестности, было невыносимым.

Увидев вышедшего из клети Велема, Остряна почувствовала, как у нее дрогнуло сердце.

Она ничего не могла с этим поделать; становилось неловко, любое приходящее на ум слово казалось глупым, а руки сами собой принимались теребить кончик косы, как у тринадцатилетней дурехи. И чем дальше, тем больше. Сейчас он уже стал в ее глазах красавцем или, во всяком случае, достаточно привлекательным, а черты его открытого лица, в которых видны ум, твердость, честность и доброжелательность, были лучше любой красоты, и даже следы оспинок у него на лбу для нее сияли, будто звезды из кощуны.

— Здоровы будьте, красавицы! — Велем улыбнулся им, но Остряна видела, что он перед этим думал о другом и ему пришлось сделать усилие, чтобы взять себя в руки. — Как во поле стоят три березоньки, так у наших дверей да три девушки, три ясны зореньки!

Благуша и Тишанка засмущались, захихикали, переглянувшись и склонив головы, при этом бросали на Велема весьма красноречивые взгляды. Хоть парень и казался обеим слишком старым — ему бы полагалось жениться уже года три назад, — однако он был так статен и хорош, а главное, оживлен и весел, что его внимание доставляло им удовольствие, и они в смущении дергали друг дружку за вышитые рукава, по-лебединому изогнув шеи.

Остряна, глядя на двух молоденьких дурочек, улыбнулась и почувствовала себя увереннее. К тому же в глазах Велема, когда он перевел взгляд на нее, было нечто большее: понимание и усмешка, будто именно с ней ему хотелось поделиться чем-то особенным, что недоступно ее сестрам.