Огнедева

 — Да ты сама знаешь, сестра: когда же такое было, чтобы старших дочерей на чужую сторону отдавать?

Милорада, разумеется, знала, что гораздо чаще знатные женихи приезжают за ладожскими Лелями и остаются с ними здесь, поскольку новая дева Альдога, дочь прежней, должна родиться на ладожской земле. Но еще никогда сваты не приезжали с Того Света, и этот исключительный случай, прямо как в сказании, заставил ее отступить от обычая. Но Ладога не забыла дедовские заветы и не собиралась уступать родителям нынешней Девы Альдоги, пусть даже они самые знатные и мудрые среди ладожан.

— И даже князь Одд называл ее ландвет! — добавил Вологор. — Чужой человек, а и то понял, что в Яруше удача ладожская, без нее счастья не будет. И ведь правду сказал: она приехала — и мы ворогов отогнали. А вы ее за тридевять земель снаряжаете! Заново русь придет — что делать-то будем?

— Не ждала я от тебя такого, сестра! Ты ведь старшая! Моих девчонок я и то бы не отдала, потому как в них любшанская кровь, а то Ярушку!

— Вот дождетесь — завтра Волхов-батюшка назад пойдет! — пригрозила Вельямара, и народ сильнее зашумел при мысли о том, что привык считать самой страшной опасностью, знаком гнева богов.

Ладожане закричали еще громче, устрашенные этим жутким пророчеством. Домагость поглядел на жену. Было очевидно, что Яромилу из Ладоги не отпустят, а Домагость и его жена не могли идти наперекор соплеменникам.

— Успокойтесь, люди добрые! — закричал Домагость. — Уймись, Зорько!

Голос воеводы, способный отдавать приказания в шуме сражения, перекрыл ропот толпы, и люди притихли.

"— Коли уж моя старшая дочь вам так дорога, не отдам я ее полянам! — продолжал он. — Слава Макоши, еще две есть. Меньшая пока мала, в пору не вошла, а середнюю отдам. Назад свое слово уж не возьму.

— Ну, это другое дело! — одобрил дед Путеня. — Паволоки-то греческие, оно да…

— Леля пусть выйдет! Ярушу позовите! — гомонили люди, будто хотели убедиться, что носительница благословения никуда не делась.

Яромила выглянула из сеней: она, как и прочие домочадцы, уже бросила дела и слушала из-за дверей, отчего такой шум. Увидев ее рыжевато-золотистую голову и ясное приветливое лицо, народ загудел с облегчением и радостью.

— Солнышко наше красное! Лелюшка наша молодая! — ликующе выкрикивали в толпе, почти так же как в начале весны, когда встречают юное, набирающее силу солнце. У всех было такое чувство, будто они спасли богиню Лелю от Ящера, а с ней вместе и саму Ладогу.