Одна любовь. Двойная месть

— Со всем, кроме девчонок, и хорош орать, — Влад ткнул Тихона в бок, оглядываясь назад.

— Поучи меня еще, не дорос.

Такое слышать было странно, если смотреть на почти одинаковой комплекции мужчин: оба небритые, высокие, широкоплечие. Влад в той их с Германом разборке не участвовал, не вмешивался, сидел в стороне и ждал, кто кого уработает, а потом долго подкалывал их обоих.

— Так я не понял, за что идем качать права? Нет, я не против и просто так пошмалять, к тому же мне Амиров не нравится, но хотелось бы конкретики.

— Он украл нашу женщину и сына. Они здесь, в том доме.

Тихон слегка завис, но уточнять ничего не стал, вот совсем не его это дело. А за женщину и ребенка стоит не то что наказывать, стоит убивать.

— Хорошо, — Тихон набрал номер. — Начинайте, в доме девушка и ребенок, их не трогать.

Герман посмотрел поверх кустов, там в метрах ста и был тот дом. Высокий забор, два прожектора, он боялся, что территория вокруг дома тоже будет охраняться, но видимо, Амиров совсем бесстрашный, но не бессмертный.

Герман видел, как Влад не находил себе места, как нервничал, и эти его слова об уходе совсем ему не понравились. Полина точно не оценит такое, да и как он может уйти и бросить сына? Он потом поставит ему мозги на место, видимо, сам перегнул планку, но эмоции взяли верх.

Мужчины двинулись следом, впереди был слышен отчетливый топот ног, потом раздался хлопок, крик, стоны, лай собак. Они вошли во двор, несколько человек лежало рядом, некоторые ранены, но все живы.

Вокруг стоял густой дым, было мало что видно впереди. Влад потерял в нем Германа, прикрыл рот локтем, ориентировался только по звуку. Когда совсем рядом услышал плач ребенка, тихий, но такой отчетливый, замер на месте, сердце опустилось вниз.

— Эй, проснитесь, проснитесь.

Полину кто-то так сильно тряс за плечо, она открыла глаза, резко села на кровати, тут же повернувшись, накрыла рукой спящего Сашеньку. В груди от испуга сердце трепыхалось, словно птица в клетке.

— Кто вы? Что вам надо?

Света, что был включен в открытой ванной, не хватало, но Полина разглядела пожилого мужчину, смуглая кожа, седые волосы.

— Вставай, надо уходить.

— Что? Куда уходить?

Посмотрела на окно, стараясь как можно незаметнее бросить взгляд на игрушку, что лежала рядом с сыном, делая вид, что накрывает ребенка, прикрыла и ее.

— Пойдем, пока все спят, я выведу тебя. Тебе надо уходить и уносить сына. Я не прощу себя, если дам Рустаму согрешить.