Одна любовь. Двойная месть

Снова на лице холодная маска, прищур ледяных глаз, плотно сомкнутые губы. Немец вернулся.

— Влад будет с тобой, а еще охрана.

— Но…

Лишь один его взгляд, и Полина не стала продолжать. Если мужчина что-то решил, не стоит ему мешать, это она усвоила точно. Если Влада можно еще как-то переубедить, то Германа бесполезно.

— Мне надо идти.

— Герман, я прошу тебя. Будь осторожен.

Внимательный взгляд, легкий кивок головы, он так быстро вышел, не ответив ей, не дав обещание.

ЧАСТЬ 23

— Рустам.

— Чего тебе? Ты видишь, я занят.

— С каких пор шлюхи тебя стали так занимать?

Рустам потер лицо, хотелось пить и курить, откинул одеяло, поднялся с кровати. Потянулся сильным натренированным телом, под кожей, покрытой десятками татуировок, заиграли мышцы. Взял с тумбочки бутылку с водой, отвинтил крышку, бросив ее на пол, жадными глотками выпил почти половину.

— Так чего тебе, Назир?

— Я не узнаю тебя, Рустам, неужели власть так портит людей?

— Назир, не начинай.

Мужчина покачал головой, оглядел комнату, повсюду царил бардак: разбросанная одежда, бутылки с остатками недопитого алкоголя, запах табака и секса.

Рустам обернулся, на черных простынях его кровати лежала девушка, та самая, вчерашняя блондинка. Длинные светлые волосы, красивый изгиб тела, на котором множество его отметин, укусов и синяков. Хорошая попалась шлюшка, так визжала и сопротивлялась, но потом вошла во вкус и стонала, насаживаясь на его член, что в ушах закладывало.

— Рустам.

— Говори.

Далеко немолодой уже мужчина стоял рядом, качал головой, поджимая губы.

— Вот только без нравоучений, я все это уже слышал от тебя.

— Ты прожигаешь свою жизнь, Рустам. Разве к этому ты стремился? Разве ради этого ты пошел против своего отца и Аллаха?

— Не говори так, он мне был не отцом.

— Да, не отцом, но ты называл его так. Алихан Сулейманов воспитал тебя как своего сына, он сделал это в память о твоем отце.

— Которого он убил! Ты уже забыл это, Назир?

Рустам срывается на крик, внутри снова кровоточит старая рана, в голове вспышки воспоминаний, постоянно, на протяжении всех четырнадцати лет, не дающие забыть увиденное.

— Твой отец предал своего друга, за что и поплатился жизнью.

— Он не Всевышний, он не имел права судить и убивать.