Одна любовь. Двойная месть

— Ты видел его? Герман? Ты видел?

Она не то что не может произнести вслух, Полина не может думать о том, что ее ребенка нет. Это совершенно неправильные, плохие мысли, от них она сама готова наложить на себя руки. Одни вопрос, полный надежды и смысла жизни. Полина поднимает голову, смотрит в глаза Германа, такие голубые, но в них сейчас нет ледяного холода, он смотрит так странно, с такой нежностью.

— Конечно, видел, он такой красивый.

Улыбка, легкий поцелуй в висок.

— Красивый?

— Конечно, как его мама.

— О, Господи, — зажимает рот ладонью, дает волю слезам, а в груди растекается безграничное счастье, сердце сжимается, кричит в ладони.

— Полина, что ты? Прекрати! Полина, посмотри на меня, — отдергивает ее руки, задирает голову, смотрит в глаза уже с осуждением. — А ты что подумала?

— Я…я боялась даже думать об этом, мне было так страшно, что я потеряю его. Ты…Влад…так ждали, я видела, я чувствовала, а если…. Господи, я бы не пережила всего этого. Я бы не пережила его потерю.

— Все хорошо, милая, все хорошо, не плачь.

Сидя на больничной койке, Герман прижимал к себе самую любимую женщину на свете, готовый поклоняться ей лишь за то, что она рядом, что подарила им сына, такого славного, такого милого, что даже у него, при виде малыша навернулись слезы. Железная скала Герман Браун давно рухнул к ногам этой девушки, а теперь и к сыну, которого она им подарила.

Когда Валентина Юрьевна отвела их на другой этаж, к прозрачной стене, кому-то махнула рукой и девушка в голубой форме одернула покрывало, они увидели его.

Бровки сведены, он чему-то был сердит, потом закряхтел и снова зачмокал губками. Непонятно, на кого он был похож, да это и неважно. Они с Соболем, два здоровых мужика, стояли и не могли поверить в то, что видят.

— Он пока в специальном боксе для недоношенных младенцев, но это скорее для перестраховки, с ним все хорошо. Там специальный климат, ему комфортно, пока мамочки нет рядом, он какое-то время побудет там. Утром можно будет взять на руки. Дышит прекрасно, покушал сам, конечно, пока из бутылочки и смесь. Вы придумали имя мальчику?

— Что?

Герман очнулся, продолжая смотреть на сына, понимая, что вот именно с этого момента вся их жизнь станет другой.