Один против Абвера

"

"— Кстати, товарищ капитан, насчет Принц-Альбрехтштрассе, — сказал Хомчик, вернувшийся к товарищам. — Вы, конечно, стреляный воробей, все такое. Мы-то понимаем, что вы образно, и все же будьте осторожнее с подобными шуточками. Не все понимают юмор бывалых контрразведчиков. Попадется вам однажды недалекий, прямолинейный и очень принципиальный следователь. Оглянуться не успеете, как станете немецким агентом.

— Так нет больше денег. — Саблин развел руками. — Все на ваше пропитание потратил.

Два офицера опять курили, а он сидел в машине, закрыв глаза, и пережидал, пока уймется дежурный приступ головной боли.

Капитан Саблин и так потерял полтора года. Куда уж больше?

Солдаты оперативно вытащили его и Пустового с минного поля, сразу доставили в госпиталь. Благо машина была под рукой. Там врачи хотя бы кровотечение остановили.

Но всего этого он не помнил. Алексей три недели провалялся в коме, а потом заново учился говорить, есть, двигать конечностями.

Мина разорвалась в десяти метрах, удар приняла левая сторона его тела. Он ничем не отличался от трупа, но Всевышний все же повременил с переселением капитана контрразведки из этого мира в иной. Низкий поклон ему за это!

Пустовому доктора ампутировали обе ноги. Одну по колено, вторую — еще выше. Тоже неделя без сознания, потом привыкал, смирялся, выл в подушку, высказывал неподобающие мысли о сведении счетов с жизнью.

Все это Алексей узнал гораздо позже. Сам он угодил в Калинин, где хирурги трудились над ним со всем тщанием. Три осколка, и ведь как-то выжил! Первый прошел вскользь, зацепил верхушку височной кости, срезал волосы, кожу, раскроил череп на ограниченном участке. Второй пронзил бок, переломал ребра, застрял в легком. Третий — в бедре.

Врачи вытаскивали из него эти осколки, сшивали мышцы, сухожилия, удалили часть легкого.

Советские войска уходили на запад. Город Калинин, в котором располагался офицерский госпиталь, превратился в глубокий тыл.