Одержимость Грешника

— В светлую блузку и чёрные брюки. Только брюки странно на ней сидели, словно с чужого плеча. Подождите…

Она расширила глаза, я же рассмеялся на всю столовую. Ох и Тая! Нашла-таки выход из положения. Теперь ясно, какая такая рыжая мышка сунула свой симпатичный носик в мой шкаф.

— Но ведь потом привезли юбку. Разве не ей?

— Ей. Но, если хочешь, можешь теперь сама ее носить. Тая юбки не дождалась.

— Да бог с вами, — махнула рукой на меня Татьяна. — Ваша-то гостья как тростиночка тонкая, а мне эта юбка разве что полы мыть пригодится.

Я снова рассмеялся. Интересно, какие идеи есть у Таи по поводу дальнейшей судьбы моих брюк? Будет от большой любви ко мне в них исключительно выносить мусор? Или тоже на половую тряпку отправит брюки от известного французского дизайнера? Он бы опечалился такой судьбой своего детища. Собственно, как и производитель юбки, которой Татьяна собирается мыть наш паркет, и с которой я не знаю, что теперь делать.

Тая… Это детские протесты.

Но ты решила мне делать поперёк и развязать войну?

Что ж… Давай поиграем.

Ты сама кинула мне тот вызов, девочка.

— Я что-то не так сделала? — огорчилась женщина, не понимая, что именно меня так рассмешило.

— Нет-нет, — ответил я. — Вы всё сделали, как я и просил. Ладно, давайте ваш ужин. Я голодный как волк.

***

ТАЯ.

Вечером Алекс позвонил. Весь день я не находила себе места, ожидая его звонка.

— Я всё решил, — сказал он сразу же, едва я взяла трубку.

Беззвучно выдохнула, прикрыла глаза и обмякла в кресле от облегчения.

— Спасибо, Лёш… — поблагодарила я его еле слышно.

— Примерно через сутки отпустят домой твоего мужа, — продолжил говорить в трубку Северов. — Показания твои я тоже уничтожил.

— Как?

— Сжёг. Дела как будто не существовало.

— Понятно…

— Я всё сделал, как обещал, — сказал он уже другим тоном. Вкрадчивым, словно вплетая в диалог совсем другие ноты… — Теперь твоя очередь, Тая.

— Лёш… — ответила я. — Я тут Ксюшу укладываю. Не могу долго говорить.

— Долго не пробегаешь… — отозвался Алекс, который сразу же раскусил меня. — Ты бы ещё сказала, что помехи в трубке, и ты меня плохо слышишь.

Ну, сколько смогу — побегаю. Не считал же ты, что после всего я с радостью снова брошусь в твои объятия?

— Ты это к чему говоришь? — включила я режим «сама невинность». — Никаких помех нет. Прекрасно тебя слышу. При чём тут какие-то помехи?

— Не строй из себя дуру.