Одержимость Грешника

— А если Паша будет уже дома? Как я ему это объясню?

— Мне плевать, — заявил он. — Ты сама подписалась на эти условия, вот и выкручивайся, как хочешь. А ещё лучше — разводись.

— Нет, — упрямо вскинула я подбородок. — Это не тебе решать.

Насчёт остального промолчала. Никуда я приезжать не собираюсь! Но пусть сначала уладит дело со следователем.

— Ты сюда приедешь. И как ты будешь объясняться со своим мужем, меня мало волнует. Ты поняла, Тая? — чёрные, как тысяча чертей, глаза Алекса припечатали меня к кровати.

— Поняла, — ответила я ему, стойко выдержав этот взгляд, которого всегда боялась.

— Не приедешь — работу больше в нашем городе не найдёшь, — заявил Северов, и здесь я округлила глаза. — Нарисую такой волчий билет, что тебя даже унитазы мыть на вокзал не возьмут. Это ты тоже поняла?

— П...поняла, — в шоке ответила я.

— Тогда пока, — Алекс взял в руки папку с документами, телефон и ключи от машины. — Завтрак будет ждать тебя внизу. Я распорядился. Можешь надеть халат в ванной и спуститься вниз в нём, пока не привезли новые вещи.

Дверь за ним захлопнулась.

А вслед мужчине со всей дури полетела подушка.

Да чтоб ты провалился, Северов!

***

На завтрак и не думала спускаться. За мной даже приходила Татьяна, но я категорически отказалась от завтрака и ждала юбку в его спальне. Пока ждала, позвонила Юле.

— Алло, — ответила она довольно быстро.

— Это я.

— Я поняла. Ты как там? Даже ночевать не приехала.

— Никак, — ответила я бесцветным голосом.

— Да ладно, — ответила сестра. — У меня всё равно сегодня по графику выходной. Нам с твоей Ксюшкой вполне весело.

— Я дождусь кое-чего и приеду.

— Чего дождёшься?

— Дома расскажу.

— Ну ладно. Жду.

— Как там Ксюша? — настала моя очередь задавать вопросы.

— Да нормально всё у нас. Лекарства пили, хорошо кушали и спали. Сейчас вот каши тарелку съела.

— Это очень хорошо. Поправилась моя зайка. Ну тогда пока, скоро вернусь.

— О’кей!

— Пока.

Я повесила трубку и принялась ходить по комнате, сходя с ума от скуки и ожидания. Хотелось убраться отсюда как можно скорее, словно там, за пределами дома, мне станет легче.

Знаю, что не станет. В душе образовалась такая огромная, зияющая дыра от того, что я совершила, что я просто не знаю, чем ее заполнить и как с собой договориться. Чувство стыда сжигало меня дотла изнутри, я просто горела заживо.