Дмитрий Коваль

— Тебе сахар добавлять?

— Конфеты есть… В шкафу.

Конфеты так конфеты. Дмитрий и их нашел. Всё составил на стол и отодвинул стул для Иры.

— Присоединяйся.

Он вел себя паскудно — иронизировал. Знал, что она прочла сообщение и сейчас находится в полной растерянности. По лицу видно. Даже на него перестала злиться. Ну, конечно! Теперь он для неё будет героем! Человеком, готовым решить проблему с братом.

А он готов, черт побери!

Но…

Мляяя… Как же выпить хочется! Прямо из горла. И водки.

— Я на диван… Можно?

— Твой дом.

Она прошла, взяла свою чашку, две конфетки и быстро ретировалась к дивану.

Дмитрий, делая вид, что не замечает её притихшего состояния, с шумом придвинул стул к столу и отхлебнул кофе. Черт! И ещё он хочет нормального кофе! Чтобы в тонус приводил.

Пили кофе молча. Дима открыто смотрел на Иру, дожидаясь, когда она окончательно осмыслит полученную информацию.

— У меня нет загранпаспорта, — наконец, сказала она, так и не открыв ни одной конфеты. — И сообщение… Оно на английском, но на каком-то странном… Я почти ничего не поняла.

— Его писал мексиканец.

— Дим…Там цифра в конце…

— Это сумма. Выкупа.

— Какого выкупа?.. За что?!

— Ты меня спрашиваешь? — он вспылил и сразу же увидел, как Ирина втянула голову в шею и заморгала быстро-быстро.

Идиот!

Нашёл время выказывать своё недовольство!

— Конечно, нет. Просто ты сказал, что…

Она замолчала, отодвинула от себя чашку, вторую руку поднесла к губам и заплакала.

Беззвучно, без показного надрыва.

Дима с неменьшим шумом отодвинул ни в чем не повинный стул, тот предупреждающе заскрипел. Мужчина сразу же подошёл к Ире, присел на корточки, забрал чашку и поставил на пол.

— Ириша, а ну прекрати, — положил одну руку ей на колено. Передавил на девочку, сам того не желая.

Он старший, должен понимать, что к чему.

Особенно после всего того, что совершил.

— Не могу. Олег он…

— Тихо. Иди ко мне.

Он пружинисто поднялся и потянул Ирину на себя. Та в первые секунды воспротивилась, а потом сдалась.

Вот… вот… То, что нужно.

— Не плачь. Сто тысяч не те деньги, чтобы из-за них плакать.

— Там еврооо, — простонала она ему в шею, чем невольно вызвала улыбку.

Его наивная, добрая девочка. Отзывчивая. Мягкая. Строптивая. И безумно ранимая.

— Евро же, да? — Ирина всё же отняла лицо от мужского плеча и заглянула Дмитрию в глаза. — Я правильно поняла?

— Наверное. Не суть.