Дмитрий Коваль

Ирина одернула подол дешевой сатиновой сорочки и прошлепала босыми ногами к окнам, что выходили на улицу. Три окна: одно — из комнаты Олега, которая пустовала который месяц, два — из гостиной, что у них по старинке называли залом. Начала Ира со спальни брата.

Ещё до конца не проснувшись, она действовала больше механически. Развела плотную ткань и ахнула.

Не-е-ет…

Нет-нет!

Перед их домом, под деревом стояла скамья. Деревянная, с высокой спинкой на манер мини-дивана. Олег и его друзья часто на ней распивали пиво.

Сейчас она тоже была занята.

На ней сидя спал вчерашний незнакомец.

Глава 3

Ирину не просто повело.

Она зажала рот рукой, чтобы не закричать.

Что это такое…

Вернее, как…

Она даже проморгалась, отказываясь верить в увиденное. Может, спросонья показалось?

Нет.

Вчерашний провожатый спал на скамье, скрестив руки на груди и держа голову почти ровно.

Ирина провела рукой по лицу, прогоняя наваждение.

То, что она всё же вляпалась в какую-то историю, теперь не вызывало сомнений. Некий молодой человек, не имеющий жилья, проводил её до дома.

Для чего?

И это ещё не все! Что от него ждать, когда он узнает, что она проживает одна?

Ирина быстро прижалась спиной к стене, словно незнакомец мог её увидеть в окне. Нет, конечно, мог. Гипотетически. Если бы открыл глаза. Но он вроде бы как спал… Или дремал. И почему его никто не разбудит? Соседи те же. Никого не напрягло, что на скамье сидит мужчина в капюшоне?

Ирина прикрыла глаза и вжалась головой в стену.

В доме стояла оглушающая тишина, окна все были закрыты, мимо не проезжали машины, никто не говорил. Только собственное сердцебиение отдавалось в голове Ирины.

Надо что-то делать.

Но что?..

Если бы Олег был дома… Она одернула себя. Был бы рядом брат, многих проблем не было бы. Забот — тоже. А так… Приходится всё решать самой.

Ирина оттолкнулась от стены и снова посмотрела в окно.

Всё без изменений.

Хорошо… Хорошо… Она решительно сжала кулаки.

На улице светло, значит, относительно безопасно. Не изнасилует же он её в семь часов утра.

Почему-то для Ирины самым страшным преступлением в отношении женщины виделось насилие. Она понимала, что есть куда серьезнее, но ничего не могла с собой поделать.