Очищение

Выходит, что Эстония, Литва, Латвия, Польша, Чехословакия, Венгрия, Болгария, Румыния, Восточная Германия покорились дуракам, не понимавшим стратегии… Да ведь и Китай Сталину достался, и Монголия, и Северная Корея…

А кремлевские идеологи не унимались: Сталин погубил титанов стратегической мысли… обескровил… обезглавил… в 1941 году командиры занимали свои посты менее года…

И однажды я не выдержал.

3Поднимаю трубку. Звоню советнику президента России, доктору исторических наук и доктору философских наук (марксистско-ленинских), члену-корреспонденту Российской академии наук, депутату Государственной Думы, бывшему заместителю начальника Главпура и начальнику Управления спецпропаганды, бывшему начальнику Института военной истории (наша военная история — это по линии спецпропаганды), профессору, генерал-полковнику Дмитрию Антоновичу Волкогонову.

— Агент всех империалистических разведок, враг рода человеческого В. Суворов, он же — Резун. Здравствуйте, Дмитрий Антонович!

— Здравствуйте, — отвечает.

— Опять, Дмитрий Антонович. Вот вы книгу написали, а такого не могло быть.

— Это еще почему?

— Не могло быть потому, — отвечаю, — что не могло быть никогда.

Он мне мягко напоминает, что имеет доступ ко всем секретам бывшего Советского Союза. Его одного допустили ко всем особым папкам Политбюро. Вежливо интересуется, есть ли у меня доступ к особым папкам, к архивам Ленина, Сталина, Троцкого, Молотова…

Подумал я, прикинул, припомнил, посмотрел в потолок, сказал «э-э-э», выдохнул глубоко и признался:

— Нет у меня доступа к секретам Политбюро.

— Чем же, батенька, крыть будем? Как всегда, логикой разведывательной?

— Обойдемся без разведлогики. Обыкновенной крестьянской логики в данном случае вполне хватит.

— И логикой можно опровергнуть исторические факты и совершенно секретные архивные документы?

— Факты и документы опровергать незачем. А вот выводы… Могли же вы, Дмитрий Антонович, не понять написанного, истолковать превратно…

Тут что-то скрипнуло.

"Нужно Дмитрию Антоновичу должное отдать. Был он человеком вежливым. Сцепились мы с ним однажды на газетных страницах… Было в его статьях несогласие с моими дикими заявками, но злобы не было. Готовность выслушивать противника тоже была. Я ему и звонил потому, что был уверен: согласится или нет, но выслушает.

— Излагай, — говорит. — Слушаю.