Обреченная невеста. Чужая судьба (СИ)

Невозможная, будоражащая, полная звенящей нежности и тоски, и в тоже время, безгранично светлая. Я знала, что мои слушатели не поймут слов, но им они и не нужны. Лишь мой голос и чувства, вложенные в каждую ноту...

«Ради мечты я цепляюсь за жизнь,

Ради желаний я сбегаю в ночь...»

Пой, ведьма, пой! Вкладывая душу в каждое слово и укачивая маленькую фэйри на волнах своей магии.

Пой, ведьма, пой! Заклиная Бездну и Тьму, отгоняя прочь страхи и рыщущих в ночи чудовищ. Пой, вплетая свою музыку в симфонию хрустальной ночи и спасая жизнь крохи, не заслужившей боли и тоски.

«У печали человеческое сердце...»

Каждая строчка – словно летопись, написанная нашей магией. Печать на хрустальных душах и немое признание. Каждое слово будто молитва и надежда на лучшее будущее.

Мой голос растекался по подземелью штормовой волной, сметая страх и пронзая сумрак солнечными лучами. Не стирая чужую боль, но давая возможность выплеснуть её вместе с горячими слезами, ручьями стекающими по бледным щекам Лайаны.

Плачь, фэйри, плачь.

Пой... ведьма! Пой, чтобы жить и живи, чтобы петь!

***

Лена вспоминает песню Nightwish «Dead Boy's Poem». А поёт в качестве колыбельной «Sleeping Sun».

PS : именно эти две песни вдохновили на написание данной истории, композиция Nightwish «Ghost Love Score» мягко и ненавязчиво задала морское настроение, наделив героиню магией сирен))

ГЛАВА 16: Откровения Тьмы

Скарлет Янгроу

Жертвенная кровь стекала по пальцам, разглаживая сморщенную, покрытую язвами кожу.

– Сола, милая Сола, неужели ты забыла, чему нас учили родители? – фыркнула, плеснув в чашу ещё немного настойки черноцвета. – Сёстры всем должны делиться! А ты такая грубая.

Ответа, разумеется, не дождалась, хотя знала – стерва всё слышит. Благодаря магии Повелителя её душа до сих пор жила в моей тени, и как бы меня не нервировало подобное соседство, окончательно послать сестричку в Бездну я не могла.

Сола была избранницей Вольгарда, и пусть притвориться ею не получилось, печати пары на её руке всё ещё имели силу.

– Кха-ах! – грудь пронзило острой болью.