Обнаженная для герцога (СИ)

 — тихо спросила я, — если сомневался, почему сразу не спросил?

Он ответил не сразу. Долго рассматривал меня, а потом, будто колоссальное усилие делал, заговорил отрывисто.

— Мне нужно было увидеть тебя. Настоящую. Искреннюю. Не окаменевшую, какая появилась. Ту, какую раньше видел. Увидеть. Тебя.

Я снова дёрнулась, но он не отпускал.

— Сейчас видишь? — спросила я.

— Да, вижу. И чувствую, — дёрнул покрасневшей щекой Дамиан.

Он шумно выдохнул, прижался лбом к моему лбу, тихо и сдавленно заговорил:

— Я как увидел твои ожоги… Такие ожоги… Я знаю.

Дамиан стиснул мои запястья, прижался щекой к моей щеке, заговорил ещё тише:

— А потом… Когда дошло, что ты была с ним без одежды… Эта дрянь лечится долго. И всё это время… Не знаю, как сдержался.

Мне почудилось в его словах нечто вроде извинения. Это он прощения так просит? А он вообще умеет это делать? За всё время ни разу не припомню…

Сколько мы с ним знакомы-то вообще? Два дня после свадьбы как с герцогом. Три месяца во дворце, короткими поздними вечерами, да по утрам за завтраком.

"Было очень обидно, но держать на сердце тяжесть я не хотела. Я глубоко вдохнула. Да, он для меня сущий незнакомец. Методы и решения у него мягко говоря странные. Но я хочу быть с ним, а значит, попытаюсь его понять. Не буду позволять эмоциям дальше убивать такое хрупкое взаимопонимание.

Он поднял голову, я поймала его переполненный болью взгляд и как можно спокойнее сказала:

— Дамиан, мне никто не нужен, кроме тебя. Я тебя люблю. Ты единственный мужчина, с кем я хочу быть, и чьих прикосновений я желаю и буду желать.

Грустно улыбнувшись, я добавила, глядя ему в глаза:

— Ты можешь мне не верить, но это правда. Ты мой герцог. Разве может хоть кто-то сравниться с тобой? Для меня просто никто больше не существует. Только ты.

Он глубоко вздохнул, сжимая кулаки на моих запястьях.

— Отпусти меня, — тихо попросила я.

— Нет, — ответил он и прижался губами к моим губам.

Я ответила на его поцелуй не сразу.