Обольстительница в бархате

Леони уже давно должна была бы вернуться, но ее не оказалось. Дверь открыл Фенвик, который сказал на своем кошмарном кокни:

— Я думал, она с вами. — Или что-то в этом роде.

Когда стукнула дверь в столовую, Лисберн пришел в себя.

Вошел Суонтон, взволнованный и раскрасневшийся. Весело поздоровался. Что-то напевая под нос, набрал себе полную тарелку еды.

Лисберну захотелось кинуть в него кофейником.

Вместо этого через стол он перекинул ему номер «Обозрения».

— Ты будешь счастлив узнать, что вновь превратился в ангельское создание, которое будут обхаживать и обожать все дамочки.

Поэт опустился на стул.

— Я очень несчастлив, видя тебя в таком отвратительном настроении. Мое преображение ведь твоих рук дело.

— Это дело рук мисс Нуаро, — отрезал Лисберн. Он почувствовал острую боль в груди. Проигнорировал ее. — Если бы ей не хватило ума отправить на поиски того странного мальчишку, мы бы никогда не нашли миссис Уильямс. Или, может, нам нужно поблагодарить в первую очередь ее сестру за то, что она подобрала на улице этого Фенвика.

— Я видел, как ты танцевал с мисс Нуаро, — сказал Суонтон. — У тебя был вид влю…

— Я видел, как ты танцевал с Глэдис, — оборвал его Лисберн.

— Да. — Суонтон склонился над тарелкой. Будь Саймон более внимательным, то заметил бы, как у друга покраснела шея.

Но умом Лисберн был где-то в другом месте. Суонтон оказался не единственным партнером Глэдис в «Воксхолле». Все время, пока маркиз оставался там, она не испытывала недостатка в приглашениях на танец.

— Но завтра я нанесу визит, — продолжал говорить Суонтон. — А еще я хочу взять двуколку, потому что мне кажется, если я потороплюсь, то она согласится покататься со мной.

— Конечно, согласится.

— Значит, все в порядке?

— То есть?

— Я беру коляску, — уточнил Суонтон. — И никто из парней не опередит меня.

— Все верно. Давай, действуй.

Он вышел из столовой и пошел к себе наверх, где Полкэр дожидался хозяина, чтобы одеть его.