Обольстительница в бархате

У леди Глэдис, как говорилось в записке, появился блестящий аргумент в пользу такого визита, однако всем известно, что переубедить мать Клары нет никакой возможности, если она вобьет себе что-нибудь в голову. Только Софи способна на такое, но ее не было здесь.

— Мы не можем привезти ее назад, — сказала Леони. — Это слишком скоро. Люди ее узнают, в особенности сейчас, когда мы все находимся под усиленным вниманием.

— Этот недоумок Суонтон! — взорвался Кливдон. — Я бы оторвал ему голову. И не я один. Не обманывай себя, Леони.

— Не понимаю, почему все считают, что лорд Лисберн может как-то контролировать своего кузена, — удивилась Леони. — Лорд Суонтон — взрослый человек. И осмелюсь заметить, вполне проявил себя как мужчина пять лет назад, в Париже.

К счастью или к несчастью, у нее имелся непосредственный опыт в том, чем Суонтон мог — или не мог? — заниматься с женщиной в черном.

— Ни к чему разыгрывать из себя святошу в нашем присутствии, дорогой, — сказала Марселина мужу. — Мы все прекрасно знаем, что ты вытворял в Париже каких-то полгода назад.

— Дело не в этом, — возразил Кливдон. — А в том, что всем известно, что Суонтон мечтатель. И ему требуется поводырь. Лисберн знает об этом лучше, чем кто бы то ни было.

— Я действительно не понимаю, почему жизнь лорда Лисберна должна все время крутиться вокруг Суонтона, — заявила Леони. — Одно дело присматривать за младшим, слабым кузеном, когда они учились в школе. Но Суонтон уже достаточно взрослый, чтобы самому позаботиться о себе.

Марселина пристально посмотрела на нее.

«Позже», — одними губами произнесла Леони.

Она никогда ничего не скрывала от сестры. Но у нее не было времени, чтобы поделиться с ней самыми последними новостями. Марселина пришла с Кливдоном. Леони любила и уважала его и не собиралась секретничать с сестрой в его присутствии. Тем более что он был страшно зол и на Лисберна, и на его кузена не от мира сего.